Вишенка. От ненависти до любви

ГЛАВА 2. Оса

Инга сидела в беседке с накрашенной головой у себя в саду и читала английский фразеологический словарь 1984 года издания, доставшийся ей от бабушки. Там приводились цитаты из литературы, и она их смаковала. В словаре она выискивала то, чего ещё не знала, радуясь каждой находке.

Время от времени в беседку залетала оса, угрожающе жужжа над головой, но быстро отлетала в недоумении. Запах краски для волос пугал растерянное насекомое своей неизвестностью.

Инга могла поехать в любой салон, но, во-первых, лень в тридцати пяти градусную жару тащиться куда-угодно, а во-вторых, такой жемчужный оттенок её волосам придавала только одна единственная краска, которую она нашла пару лет назад в обычном магазине. Она была коротко подстрижена, и вся процедура занимала сорок минут вместе с мытьём. Было и в-третьих. В два часа у неё он-лайн лекция.

Инга преподавала дистанционно русский через английский и французский. Ещё вела блог по частной переписке русских деятелей искусства рубежа прошлых веков. Ей отвечали со всего света на трёх языках. Особенно много подписчиков было из Франции. Материалов накопилось столько, что захотелось издать книгу. Попробовать. В электронке, конечно.

Она перевернула страницу словаря, но мысли уже ускользали от английских идиом. Вместо них в голове всплывало лицо Олега – ровное, спокойное, как выглаженная скатерть. Скатерть напрашивалась на то, чтобы её залили красным вином и наставили жирных пятен.

В принципе, Полянцев был нормальным. Чересчур нормальным. Никаких резких движений, никаких неожиданных слов, никаких необдуманных поступков. Мог вспылить, когда она его доводила, устав от равнодушия и его отстранённости от домашних дел. Мог, но делал всё чтобы улизнуть и не тратить на неё энергию. Всю свою внутреннюю мощь берёг для работы.

Олег Викторович Полянцев. Почти гений. Нейробиоинженер. Человек, который мог объяснить, как вживить воспоминания в повреждённый мозг, но не замечал, что его собственная жена исчезала по кусочкам – от безразличия, одиночества, пренебрежения, от этого вечного «Я занят, Инга, давай потом».

В начале она думала, что его одержимость работой – это сила. Но сейчас ей казалось, что он просто боится всего, что не укладывалось в схемы и алгоритмы. Боится её иронии, её сарказма, её невысказанных претензий. Точнее, боится тратить на это время и отвлекаться.

Жара стояла невыносимая. Краску на волосах уже пора было смывать. Она провела ладонью по шее, потом ниже, к ключицам, к вырезу хлопковой майки. Кончики пальцев скользнули под ткань, наткнулись на упругую грудь.

«Боже, как давно меня вообще трогали…»

Олег? В последний раз месяц назад. Неспешно, почти механически, будто отмечал пункт в списке дел. Ни намёка на тот настоящий секс, от которого перехватывает дыхание, когда хочется кричать, кусать губы, царапать спину. Когда чувствуешь, что ты желанна.

Она закусила нижнюю губу, продолжая водить пальцами по телу. В голове всплывали лица. Хотелось вспомнить настоящие мужские руки, которые знали, куда прикоснуться.

Сергей? Бывший коллега, который как-то раз, после бокала вина на корпоративе, сказал ей: «Ты знаешь, что сводишь мужчин с ума?» и дотронулся до запястья. Тогда она отстранилась — замужняя женщина, все дела. А сейчас думала: «Блин, надо было дать ему номер телефона». Но он, кажется, тоже женат.

Кирилл? Молодой аспирант Олега, который пару раз заглядывал к ним домой за бумагами и смотрел на неё так, будто мысленно раздевал. Глупо, рискованно, но от одной мысли об этом между ног сжималось и накатывало горячей волной.

Она резко одёрнула руку. Встала, потянулась, чувствуя, как майка прилипла к спине. Лекция через час. Олег вернётся вечером. И она снова будет лежать рядом с ним, стиснув зубы, представляя чьи-то чужие руки, чьи-то чужие губы… Они жили вместе уже три года, и за это время он ни разу не исполнил ни одного её ожидания, потому что от него нечего было ожидать.

Она вышла за него замуж просто потому, что он предложил. Не из любви, не из страсти, даже не из расчета — просто потому, что так положено. Потому что в почти тридцать лет уже стыдно не быть замужем, а Олег был удобным, как фирменное офисное кресло на колёсиках – крутится, ездит, меняет угол наклона спинки, только стоит не в офисе, а в чулане.

Они спали в одной постели, но даже во сне не касались друг друга. Он откатывался, когда она прикасалась. Ему это было не надо. Иногда она ловила себя на том, что ревнует его к работе. Не к женщине - к нейроимплантам.

«А что, если уйти? Есть квартира от бабушки, есть машина, которую купила себе сама»

Мысль не исчезала. Она представила, как говорит ему это за ужином. Как он поднимает глаза от тарелки, хмурится, спрашивает: «Ты серьёзно?» - и, возможно, даже попытается её удержать. Но не потому, что любит. А потому, что так удобнее. Она закрывает ему вопрос с бытом и с тем, что думают о нём люди. Ну, нет детей, бывает. Конечно, бывает, если исключить секс.

Она не хотела от него детей, поэтому молчала.

Звонок. Олег. Инга скривила физиономию.

- Забыл тебе сказать, дорогая, вечером нас пригласили Кольцовы на ужин. Мне надо поговорить с соседом. Так что к семи я подъеду, будь готова.

- Кольцовы? – переспросила Инга.

Олег уже не слушал, а с кем-то разговаривал параллельно. Инга отключилась.

Оса снова зажужжала над ухом, и она резко махнула рукой. Оса вернулась из любопытства, не иначе.

«Что, если так и пройдёт вся жизнь?»

Захлопнула словарь и пошла мыть голову.