Вишнёвая истина [3]

Истина 12. Элли

«Время истекает, потому что это его свойство, живут долго и счастливо лишь в сказках. Мы любим обманывать себя, потому что правда слишком жестока».

(Доктор Кто (Doctor Who))

RAVANNA - Серое

Истина 12. Элли

По стеклу ресторана барабанит дождь, и сквозь воду я вижу за окном Москву. Город окутан серостью и тоской, и даже не смотря на то, что в помещении тепло, я ёжусь. На душе скребутся кошки – я думаю об Артёме. Об одном и о другом, и никак не могу избавиться от глупых неприятных мыслей, заполняющих голову.

- Ешь, остынет, - говорит Стас.

Он сидит напротив в идеальном костюме и медленно ест какое-то блюдо из мяса и картошки, названия я не помню, да и вряд ли знаю. Передо мной рыба с лимоном, рис. Я смотрю на тарелку и понимаю, что кусок в горло не лезет, но я не ела с самого утра, так что заставляю себя взять вилку и приняться за еду.

- Я бы предпочла зайти в пиццерию, - тихо бормочу я, ковыряя вилкой рыбу.

- Пиццу и дома можно заказать, - отмахивается Скворецкий. – Здесь хороший ресторан. Вкусно готовят.

В помещении мало посетителей. Играет тихая живая музыка, огромное количество цветов украшают зал, а милые официанты за свою зарплату готовы целовать тебе ноги. И в какой это момент мне разонравились подобные места? Когда вместо дорого ресторана я салата предпочитать дешёвые забегаловки?

Сердце предательски щемит, когда я смотрю на Стаса и вспоминаю Артёма, что постоянно водил меня в подобные места. Воспоминания вновь обрушиваются как ведро с водой – отвернувшись, я поджимаю губы, стараясь скрыть эмоции.

- Не хочешь ни о чём поговорить? – спокойно спрашивает Стас, поднимая на меня синие глаза.

Хочу. Очень хочу. Но язык не поворачивается сказать хоть слово.

- Я не знаю, - вздыхаю я, подпирая голову рукой. – Всё так… запуталось. Я будто бы иду ко дну и не могу всплыть, потому что к моей ноге привязан камень.

- В виде Артёма? – бьёт по больному.

Я лишь киваю.

- Тебе пора отпустить его, - голос Стаса серьёзен. – Его уже не вернуть.

Со злостью бросаю вилку в тарелку, отчаянно сжимая зубы, чтобы не расплакаться.

- Как ты можешь такое говорить? – шепчу с хрипотцой. – Он был твоим братом. Он любил тебя.

Взгляд мужчины настолько резкий, что я замолкаю. Спесь стихает, оставляя лишь горечь и ноющую боль.

- Ранам свойственно заживать, - тихо говорит Скворецкий. – Нужно лишь прекратить ковырять их. Иначе они так и будут постоянно кровоточить.

Он делает глоток кофе и недолго молчит.

- Я тоже по нему скучаю, - признаётся мужчина. – Но жизнь на нём не заканчивается. Она не может вечно крутиться вокруг мёртвого. Артёма уже нет, но есть мы. У тебя есть сын, ты должна взять себя в руки и отпустить прошлое. И самое главное, простить себя. Пока ты этого не сделаешь, ничего у тебя хорошо не будет.

Его слова жестокие, но правдивые. Я сама всё это прекрасно знаю, но как Стас не понимает, что я не имею понятия, как отпустить прошлое. Не знаю, как простить себя. Я не могу просто взять и забыть о человеке, перед которым так виновата.

- Ты же не думаешь, что в твоей жизни сам по себе наступит момент, когда ты проснёшься, и тебе вдруг станет легче? – продолжает атаковать Стас. – Тебе нужно приложить усилия. Найти цель.

- Как это сделал ты? – перебиваю. – У меня нет под боком компании, которой можно посвятить смысл своего существования.

Мужчина закатывает глаза.

- Я тебе уже сто раз предлагал работу, - в его голосе чувствуется упрёк. – Хорошая зарплата, престижное место. Тебе не придётся писать дурацкие статьи и горбатиться за копейки. Сможешь оплатить Тёмке обучение.

- Перестань…

- Что «перестань»? – передразнивает. – Ты тратишь свою жизнь на чепуху. Постоянно бухаешь. Думаешь, я не знаю, как ты вечера проводишь? Если хочешь писать, пиши в свободное время от основной работы, я могу даже тебе график подбить сменный.

Я не отвечаю. Смотрю в окно на нескончаемый ливень и очень хочу уйти отсюда, но я словно прилипла к стулу, ноги не слушаются, желудок бунтует, требуя уже предоставить ему дар в виде рыбы.

- Я не знаю, что тебе ответить, - признаюсь я. – Я подумаю.

Стас молчит. Отрезает кусочек мяса и тщательно его пережёвывает. Недолго мы молчим: за это время я всё-таки возвращаюсь к еде и съедаю половину тарелки с рисом. По привычке проверяю телефон, но ни звонков, ни сообщений не обнаруживаю.

- Что решили по встрече? – первая нарушаю молчание.

- Ориентировочно через две недели. На выходных. Как раз Костян в отпуск уходит, да и Ирка тоже свободна.

- А твои родители?

- Отец будет, - кивает. – Мать – не знаю. Я отправил ей сообщение, но она уже давно на связь не выходит. Как вышла, так сразу и исчезла. В принципе, не уверен, что готов её увидеть.

- Ясно, - вздыхаю. – Мы с Тёмкой тоже придём. Скажи потом адрес и время.

Стас допивает кофе и задумчиво смотрит в окно.

- Когда ты ему уже расскажешь? – неожиданно спрашивает Скворецкий. – Ты же знаешь, что он всё чаще и чаще задаёт вопросы об отце. Когда-нибудь он всё узнает, и лучше бы от тебя.

Я тихо скулю, протирая рукой лицо. Вот только этого мне не хватало. Я столько лет оттягивала момент признания сыну о том, что я убила его папу. Мне так страшно было всякий раз, когда он заикался об этой теме. Не хочу ему ничего рассказывать. Не хочу.

- Сделай это на ужине, - просит Стас. – Не сможешь сама, расскажу я. Если что, мы поддержим. Ира, Костя и отец всю правду давно уже знают, один Тёмка не в курсе. Я устал придумывать отмазки каждый раз, когда он спрашивает меня о чём-то.

- Ладно, - сдаюсь я. – Наверное, ты прав. А что, если он возненавидит меня?

Скворецкий вздыхает, молчит несколько секунд, а после прохладными пальцами накрывает мою руку. Это нежное простое действие придаёт уверенности и спокойствия.