Вишнёвые холмы

Глава 4

В «Вишневых холмах» почти никогда не устраивали приемов, но всегда радушно принимали гостей.

В большинстве своем соседи старались понять Алексея Николаевича, все-таки двух жен схоронил. Но некоторые поговаривали, что он или стыдился своего мезальянса или же стал стеснен в средствах, так как со смертью старого барона дьявольское богатство того превратилось в пыль. Иные же просто считали Алексея Николаевича, получившего образование в столице, высокомерным снобом.

Накрытие в большой столовой, предназначенной для банкетов, свидетельствовало об особенности этого дня. Барон так обрадовался приезду сына и помолвке дочери, что даже набрался сил присутствовать за трапезой.

Катерина, наблюдала за порядком сервировки и старалась сосредоточиться на выносимых и расставляемых на столе холодных закусках. Ярко пахнущие маринады, разные виды вяленого мяса, гусиный паштет, заливное, остроты и соусники с уксусом - все находило надлежащее ему место, в то время как она не могла найти себе места.

Вернулся.

Он сильно изменился, возмужал и… в то же время, совсем не изменился.

Глаза его смотрят по-прежнему. Остро. Зло.

Некоторые люди с годами становятся другими, а некоторые… еще более собой.

Если война между ними продолжится, папенька этого не вынесет.

Руки Катерины задрожали, она чуть не пролила сливовую настойку на белую скатерть.

- Присядьте, Катерин Сеевна, я сама все сделаю, - юркая Аленка насильно усадила хозяйку, заметив в каком та состоянии, - совсем вы, бедняжка, из сил выбились. Оно-то и не мудрено, сколько ночей у тятинькиного изголовья бдели. Все навалилось-то на вас. Но ничего…, - пристроив наливку, отнятую из Катиных рук, она принялась аккуратно расставлять хрусталь, - Теперь- то Петр Сеевич вернулись и барину, гляди-ка полегчало. Все наладится. А как молодой барин собой хорош…

Славная она девушка, - подумала Катя, - только легкомысленная. Ох, как бы чего не вышло? Алексей Николаевич не позволял себе вольностей ни с крепостными, ни тепереча с вольнонаемной прислугой. А вот как поведет себя его сын?

Тем не менее, вечер сегодня должен быть радостный и даже хищному оскалу Петра Алексеевича она не позволит его испортить.

Папенька уселся во главе стола. Несмотря на то, что быстрая болезнь иссушила его высокое, недавно еще крепкое тело, он все равно выглядел внушительно. И старшая дочь смотрела на него с тревогой и гордостью.

Лиза же не сводила восхищенного взгляда с ново обретенного брата.

Девочки сидели по левую руку от отца, сын же и Пичугины занимали места по правую.

- Жаль, Петр Алексеевич, жаль, что вам пришлось вернуться по такому скверному поводу как пошатнувшееся здоровье вашего благородного папеньки, - поднял рюмку Степан Максимович. На лице его разлилось сожаление, которое усилилось с того самого мгновения как сын явился в комнату отца, прервав их беседу. Оставалось только надеяться, что он успел донести Алексею Николаевичу все самое важное и что тот, не преминёт сделать необходимые выводы.

- Кончилась ли для вас теперь эта муштра на плацу, да зубрежка латыни? Планируете ли насовсем возвращаться в «Вишневые холмы»? – прозвучал вопрос так тревожащий Катерину, - Не заскучаете тут у нас? Поговаривали, вы плавали по морям на королевском судне, и вам даже довелось поучаствовать в войне? Закалиться, так сказать… кровью, - Степан Максимович крутанул ус, довольный что есть возможность блеснуть поэтичностью речи. Пусть прибывший не думает, что они уездные жители, здесь совсем простаки.

- Удивительно вы подметили, - Петр кивком, выразил почтение гостю, отчего полицмейстер вновь самодовольно пригладил ус, - лишения или сжигают, или закаляют нас. Но я теперь вполне пресыщен войной и свободен от службы. Останусь подле отца сколь ему будет угодно. Как он распорядится, так и поступлю, - смиренно произнес низкий, чужеродный этим стенам голос.

Алексей Николаевич остался доволен таким ответом сына.

Катя удивилась, совсем не ожидая от Петра подобной кротости и галантности.

Простил нас? – хотелось ей верить, видя, как засиял отец, - неужто все-таки изменился, стал мягче? Тогда зачем дразнил ее при встрече?

Степан Максимович улыбнулся.

Видно и его отцовское сердце грело подобное послушание.

- И что, каковы твои успехи, хорошо ли служить Его Величеству? – продолжил начатую Пичугиным тему Алексей Николаевич.

Петр улыбнулся отцу, - Эта служба не хуже любой другой.

Катя в очередной раз подивилась переменам в нем. Когда он уезжал то не скрывал своего негодования и ненависти. Выражал это бурно, со всем мальчишеским пылом, стараясь сделать больно каждому из них, кусаясь как раненный пес.

- А на каком корабле вы плавали? Где побывали? Может поведаете о своих приключениях? - у Гриши загорелись глаза, стоило подумать о жизни столь отличной от здешнего однообразия.

- Боюсь, эти рассказы не предназначены для нежных ушек некоторых здесь присутствующих, - брат многозначительно глянул на ту сторону стола где сидели сестры.

- Если вы имеете в виду меня, то я совсем не боюсь страшных историй, - бурно вскрикнула Елизавета, прямо-таки жаждавшая услышать что-нибудь этакое, - Поверите, я ни капельки не робею, когда рассказывают о дедушкином призраке…

- Лиззи! – тихо оборвала ее Катя, увидев, как Алексей Николаевич качнул головой, - Дети должны сидеть за столом чинно и смирно. Нужно слушать, а не говорить.

- Вот, вот. Бери пример с сестры, - наставительно произнес Петр, - смотри какая благовоспитанная барышня из нее выросла.

В то время как слова его звучали похвалой, их взгляды скрестились на мгновение достаточное, чтобы она увидела, как в глубине его волчьих глаз сверкнула злая насмешка и краткое настолько, чтобы считать, что это ей лишь показалось.

Она пригубила бокал, почувствовав, что трепет и сомнения раздирают ей душу. И воротничок закрытой блузы, которые она предпочитала носить, сейчас давит горло, словно невидимая рука. Наливка была ароматной, но едва ль освежала.