Вишнёвые холмы

Глава 5

Катерина, вышла из дома, через задний двор. Она быстро обогнула птичник, чуть не вступила в большую красную лужу свежепролитой крови, которая уже начинала спекаться по краям.

Рассвет только, только занимался, но кухарка Варвара уже успела забить трех кур и их товарки шумно возмущались этому злодейству сидя верхом на поленнице. Они громко и недовольно кудахтали. Закрытые же в ограждении дворовые псы радостно скакали, вырывая друг у друга еще дымящийся сгусток кишок, жадно тянули носом в сторону лужи и недобро поглядывали на взлетающих на забор индюшек.

Тропинка, по которой она шла, петляла вдоль высокого известкового взгорка, опоясывая его. За взгорком простирался луг, где паслись мулы и кони. Там воздух пах взрыхленной землей, свежей травой и зацветшей где-то черемухой. Птичий гомон был слышен еще долго пока Катя шла по тропе.

Вверх по соседнему холму, белым густым ковром, без единой лужайки и проплешины, до самой макушки, где стояло старое имение, тянулись цветущие вишневые рощи. Сад, изначально высаженный вокруг усадьбы, год от года разрастался, роняя никем не собираемые плоды, вниз по склону до самого основания.

Слева от луга виднелась деревня, а справа за взгорком и холмом стоял лес. Большая его часть тоже принадлежала хозяину «Вишневых холмов», но Алексей Николаевич позволял своим крестьянам там самоуправствовать и рубить деревья. Так что, местами, лес отступал от домов и холмов уже достаточно далеко. Только справа от старого имения тянулась широкая зеленая полоса. Крестьяне не трогали поросль, что смешалась с вишневой, а также не пускали туда своих свиней и коз, веря, что проклятье, довлеющее над этим местом, может испортить их мясо и молоко.

Поглядывая на заросший холм, Катя, вспомнила недавнее происшествие, являющееся ярким образчиком этих верований.

Около месяца назад у крестьянина Первака коза родила двухголового козленка. Такой шум поднялся. Говорили, что дескать Первак не уследил и скотина его забрела в сторону усадьбы, где призрак распутного барона, покусился на бедное животное. Козленка тут же умертвили, окрестив плодом дьявольских козней и худым знамением. Только молитва батюшки, прочитанная над хлевом и домом пострадавшего, кое-как утихомирила взбудораженный люд.

Катя, живя в «Вишневых холмах», постоянно слышала подобные истории и даже находила, что некоторые из них возможно не лишены здравого смысла. Разве вслед за дурным знамением не последовала болезнь отца.

Луг уже цвел во всю. Катя поэтому и пришла сюда. В это время суток травы имеют особые лечебные свойства. Ромашка, шалфей, крапива, мята, полевой хвощ – все это отлично унимает боль и подойдет для отваров и примочек. А вот эти фиолетово розовые цветочки наиболее ценны – они отлично восстанавливают пошатнувшееся здоровье, но с ними и надо быть осторожнее – в неправильных дозах они превращаются в яд.

Так говорила Агата. Раньше она сама их собирала, но как ноги стали подводить, все чаще отправляла за травами Катю.

В воздухе стояла утренняя дымка и полумрак. Ветерок, стонавший в перелеске, хватал девушку за волосы, заплетенные в рыхлую косу, нагло пробирался под легкое простое платье, щекотал, вызывая мурашки. Но с каждой минутой солнце занимало все больше и больше места на небосводе, и роса, холодящая пальцы, и шалун ветер, нехотя набирались его тепла.

Катя уже наполнила корзину, прикрыла содержимое холщовой тканью, чтобы сохранить росяную влагу на стеблях, разогнулась и, осматриваясь вокруг, заметила, что в ее сторону движется какая-то странная темная фигура.

Она напрягла зрение.

Фигура стала чуть ближе, и девушка различила всадника.

Управляющий?

Но он слишком ленив, чтобы работать в такую рань. Обычно он выползал из своего дома после плотного завтрака и принимался гонять идущих с полей крестьян. А в его записях в бухгалтерских книгах, сам черт ногу сломит. Алексей Николаевич иногда просил Катю просматривать отчетности, и они обсуждали дела.

Нет, это вряд ли управляющий. Или случилось чего?

Ох, помянешь черта!

На вороном – лучшем иноходце из отцовских конюшен, к ней приближался Петр Алексеевич.

Несколько раз объехал на гарцующем коне вокруг нее, полоснул по лицу и корзине в руке угрюмым взглядом. Затем, не обмолвившись с Катей и словом, пришпорил скакуна, уносясь в сторону деревни и оставляя девушку с тягостным ощущением в груди.

К завтраку Катя уже была дома.

К ее радости Алексей Николаевич поел сегодня с аппетитом и даже провел часик в кресле у открытого окна. Он любовался пробудившейся природой, нежностью и свежестью весенних красок, когда в комнату вошел возвратившийся Петр.

Мужчины сразу же перешли к обсуждению дел, и отец проявил давно не виданную Катей живость. Все-таки сын положительно влиял на него, она должна была это признать. Может все наладится – затеплилась в ее сердце маленькая, расправляющая хрупкие крылья, надежда. Папенька выздоровеет, Петя, забыв свой гнев и обиду, переключится на наведение порядка во владениях. Кажется, об этом желании он заявлял сейчас отцу. Алексей Николаевич одобрял такое рвение. И с чаянием, и с робкой гордостью смотрел на сына, которого так долго держал вдали.

Когда папенька захотел прилечь Катя с Петром подвели его к кровати, поддерживая с двух сторон. Присев на постель, он внимательно посмотрел на обоих и, соединив их руки в своей, произнес.

- Как бы я хотел, чтобы вы оставили разногласия в прошлом.

- Мы ведь уже не дети, отец, будь спокоен, - Петр, из-под полуопущенных ресниц посмотрел на сестру.

Кате вновь показалось, что темный зрачок в глубине его золотистых глаз полыхнул огнем. Да и прикосновение его пальцев в отцовской ладони – жгло кожу так, что девушке захотелось отдернуть свои.

Ужель, он не забыл?

Что если все это с его стороны лишь лукавство?

Сердце в груди Катерины тревожно забилось.

Когда они вдвоем покинули отцовскую комнату, она сочла своим долгом все же предупредить его.