Вишнёвые холмы

Глава 10

Вдох, с которым последняя надежда рассыпалась в прах, как засохшая бабочка.

Вместо нее пришла сила, толкнувшая Катерину вперед и заставившая сделать, то что она сделала.

Сердце пронзили острые иголки, но на лице не дрогнула ни единая черточка.

Придется смириться с тем, что Гриши больше не будет в ее жизни. Придется принять…

Забыть его глаза в тот последний миг…

… когда она, встав перед мужчинами, заговорила уверенно и быстро.

- Стойте! Я расторгаю нашу помолвку, и вам, Григорий Степанович, лучше уйти и никогда не возвращаться. Я не желаю больше с вами видеться, потому что не покину «Вишневых холмов», - взмахом руки остановила открывшего было рот Гришу, - все, о чем я давече говорила вам – ложь, единственная же правда в том… я остаюсь здесь оттого, что теперь… люблю Петра Алексеевича.

Непоколебимая рука Волкова вздрогнула и медленно опустилась.

Гришино же лицо покраснело и перекосилось от услышанного. Волны недоумения, неверия, отвращения прошли по нему.

- Нет! – прохрипел он недоверчиво и растеряно.

- Я не знала, как сказать вам об этом и, если бы не обстоятельства…

- Это просто дурман, какие-то чары, проклятье… - Гриша подскочил к ней, - Уедем сейчас. Немедленно. Скажи только слово, и я увезу тебя отсюда.

Он задыхался.

Она отшатнулась, - Это конец. Увидьте же правду и уходите. Уходите! Ах, не мучайте меня более.

- Он просто запугал тебя, скажи же, - Гриша дико посмотрел на Петра, будь по-прежнему пистолет в его руках, он бы теперь без колебаний нажал на курок.

- Думаешь неприкасаем и можешь делать все что тебе вздумается? Но я это так не оставлю, - губы Григория, да и все его тело сотрясала мелкая дрожь, а глаза беспомощно метались между девушкой, что еще пару минут назад была его невестой, и негодяем, что считался ее братом.

Катерина опустилась на один из стульев, так как ноги ее дрожали. Закрыла лицо руками, не в силах видеть страданий, что причиняет ему. И чтобы скрыть собственные.

Он же воспринял это как знак ее стыда и ее вины.

Звенящая тишина окутала всех троих.

Затем послышался шум. Удар. Что-то стукнуло, разбилось.

Катя отняла ладони от лица, только чтобы увидеть, как Григорий ходит по комнате, шатаясь словно пьяный, и раскидывает все, что попадается ему под руку.

Девушка нервно сжала пальцы, теребя юбку на коленях.

Хлопнула дверь.

Появившийся в комнате Бориска, схватил Пичугина и по кивку Петра принялся выталкивать вон.

Гриша рычал и сопротивлялся. Катя беспомощно наблюдала за этим.

Что же она наделала? Что наделала?

Как же больно.

- Ты сказала, что влюблена в меня, - раздался в воцарившейся тишине глухой голос Петра. Это было то ли утверждение, то ли вопрос. Тон его был странным, без привычной язвительности.

Снисходительным что ли, сожалеющим?

Или же Кате просто показалось?

Она подняла на него затуманенный взгляд.

Все происходящее в эти дни итак казалось дурным сном.

Он стоял в нескольких шагах от нее. Пистолет – рядом с ним, на столе. Фигура расслаблена. Глаза чуть прикрыты веками, так как он смотрел на девушку сверху вниз.

- Влюблена? - она нервно и зло хохотнула, - Да я всем сердцем ненавижу тебя, ненавижу так, как и не думала, что могу кого-то ненавидеть. Ты отвратительное чудовище, настоящее исчадье ада.

Вскочив, стремительно преодолела расстояние между ними и потянулась к оружию, но он удержал ее за талию.

- Ты заразил меня своей тьмой, своей злобой, как бешеный зверь, кусая, заражает других.

Она ударила его в грудь, затем еще раз и еще. Извиваясь в его руках, стремилась высвободиться. Но он держал крепко, всматриваясь в ее лицо и пылающие гневом глаза.

Что ж, он увидел в них.

О, он добился своего.

Она одинока, несчастлива и полна отчаяния.

Но не учел, что на этой гремучей смеси, заваренной им, булькая и источая ядовитые пары вместе с покорностью закипит и ее ненависть.

Просто теперь этой ненависти нужно время и терпение.

Катя останется здесь, будет тиха и незаметна, но также незаметно и тихо она найдет его слабое место и ранит так же больно как он ранил ее.

Этот дом отныне станет их обоюдным адом.

Петр оттолкнул девушку от себя и ушел, подхватывая по пути пистолет.

Степану Максимовичу самоуправства Петра Алексеевича не нравились от слова совсем. Да, что там, он был вне себя от негодования, увидев в каком состоянии Гриша явился домой. Сын пришел ближе к полуночи, взлохмаченный, в стельку пьяный и что-то там бормотал о Петре, удерживающем Катерину, и что она порвала с ним помолвку. То хулил невесту, то возгорался к ней жалостью и порывался спасать от нелюдя.

Поскольку к внятной беседе Гриня был не способен, отец решил оставить его в покое до утра. Да, впрочем, основная суть дела и без того была ясна.

Молодые поссорились – дело поправимое. Вот только в причинах разобраться бы. БОльшая беда в том, что народ проведает да трепать станет пуще прежнего. А слухи итак в уезде день ото дня ширятся.

Сегодня вон в городе поговаривали, что ищет Петр мастеровых, старое имение реставрировать вздумал. Конечно же не от того, чтобы сестре подсобить, - смекнул Степан Максимович, - скорее ему размолвка Кати с Гриней на руку. Может даже он эту самую руку к этому делу и приложил.

Степан Максимович нахмурился, даже более того побагровел.

Каков прохвост!

- Ах, Алексей Николаевич…нет, все-таки неправ я был, не вовремя ты представился.

Мастеровых Петр конечно же не нашел. И не найдет. Уж он, Степан Максимович, об этом особо постарается, ибо совсем не любит, когда кто-то вмешивается в его планы.

А раз он вознамерился детей поженить – он их поженит.

Лицо мужчины исказила мрачная решимость. От смешливых морщинок и благодушия на мясистых щеках не осталось и следа.

Таким Степана Максимовича видели разве что арестованные по особым грехам, когда главный полицмейстер хотел, чтобы они в этих самых грехах ему и сознались.