Вишнёвые холмы

Глава 11

Пробираться вверх между деревьями было не удобно, но Степан Максимович, сам не зная почему, выбрал этот пеший маршрут, а не подъездную дорогу. Возможно хотел застать Петра врасплох и увидеть своими глазами, что он там делает.

К старой усадьбе когда-то вела широкая аллея. Она и сейчас хорошо просматривалась с двух домов, но за более чем 40 лет поросла сорной травой, да и булыжник на ней взбугрился, местами утопнув в набухшей почве, что год от года, медленно сползала с холма вместе с дождями. В общем, путь не многим благоустроеннее того, что избрал сейчас Степан Максимович.

Огибая деревца, он с сожалением посмотрел на налитые соком тугие ягоды. Гроздьями рубинов они висели на радость снующим в ветвях птичьим стайкам. Через неделю-две совсем вызреют. Эх! Какое расточительство.

Вспомнил плешивого прораба, с которым установил договор, что б слухи раздувал, да пугал байками рабочий люд, лишь бы с Петром никто дел не хотел иметь. И когда достиг дверей усадьбы, да прошел внутрь, злорадно подметил что молодой Волков здесь один.

Уж коли он себя так непорядочно повел, то и Степан Максимович сочувствовать ему не станет.

Петр сидел в дедовом кабинете и просматривал бумаги из стола. Старые счета, расходы, бухгалтерские книги, письма. Большинство из них не несло теперь никакой ценности. Вернее, все они были бесполезны.

Степан Максимович осмотрелся. Обитая красным деревом комната, все еще дышала великолепием и былым величием. Одно бюро с резными дверцами и инкрустациями стоило приличных денег. Не говоря уже о панелях сандалового дерева, что прекрасно сохранились и украшали стены, контрастируя с выцветшими обоями. А массивный стол, на котором Петр разложил документы и книги с потемневшими обрезами…Эх!

Степан Максимович снова шумно вздохнул, хапнув пыльного воздуха. Поздоровался.

- И чем, же, Ваше благородие, драгоценный Петр Алексеевич тут заняты? Не помешаю ли?

Волков, заслышав гостя, оторвался от своего занятия. С прищуром и не без любопытства посмотрел на главного полицмейстера. Впрочем, скорый разговор с ним он и так предполагал, просто не думал, что Степан Максимович заявится сюда вместо нижней усадьбы.

Покончив с приветственными церемониями, полицмейстер опустился на кожаное кресло, указанное Петром. Пыль с него была недавно стерта, так что он мог располагаться смело, не боясь замараться.

Взгляд Степана Максимовича блуждал по комнате, отмечая к чему еще прикоснулась рука нового хозяина. Петр же неотрывно следил за гостем.

- Ищете что-то? Может карты иль алхимические формулы деда? – попытался пошутить Степан Максимович и тем разрядить обстановку, прежде чем перейти к тяжелым вопросам.

- Вы были с ним знакомы? – не поддержал его веселости Петр, сохраняя серьезное выражение лица.

- Ну, как вам сказать… разве что самую малость. Когда его пятая супруга, отошла в мир иной - это был мой первый год в уезде. Дед ваш, можно сказать, загрустил над судьбой, и реже стал появляться в свете. Впрочем, и там бы, я никому неизвестный рядовой малоимущий сотрудник вряд ли мог с ним столкнуться… ибо не бывал, - Степан Максимович усмехнулся, от сознания произошедших за эти годы перемен.

- Но ведь именно вы вели дело его убийцы и даже заработали повышение по службе.

Степан Максимович переменил положение тела, но не благодушное выражение лица.

- Дело-то было громкое. Сами понимаете, целый барон, да и небезызвестная личность в нашем уезде. А убийца некий разбойник, что недавно вернулся с каторги. И лишь по счастливому стечению обстоятельств оказался схвачен домашними слугами на месте преступления. Вины своей не отрицал. Даже напротив - хвастал, что извел упыря. Уж, простите, выражаюсь его словами. Но… к утру сам обнаружился мертвым. Наложил на себя руки. А в народе, болтуны право, слух пустили, что дескать дед ваш все одно к нему наведался… скажут же?

- А мотивы? - Петр жестом оборвал веселье готовое вновь вспыхнуть в собеседнике, - каковы у него были мотивы? Он залез в усадьбу лишь для того что б убить?

- Слушайте, - возмутился Степан Максимович, - Что вы пристали? К чему ворошить минулое? Я будто на исповеди у вас. А я, знаете ли, совсем по другому делу пришел, да и не привык я быть со стороны отвечающих, как известно, предпочитаю другую. Лучше сам задам вам вопрос – что вы, Петр Алексеевич, ищете? Вы мне конкретно скажите, может тогда и смогу подсобить?

- Хотел бы я знать, Степан Максимович, - не стал юлить Петр, - почему вы столь заинтересованы в старой усадьбе? Отец рассказал, что давно любопытствуете, и даже пару раз склоняли его сыграть в карты на поместье.

- Помилуйте, то лишь для смеху было, - щеки Степана Максимовича тянули натужную улыбку, а сам он из последних сил держался, чтобы сохранить дружелюбный тон, - а так, конечно, что ж тут скрывать, усадьба хороша, равной ей в уезде нет, а стоит пустует. Не по-хозяйски это. В старости, знаете ли, тяга к земле просыпается. Вот и облюбовал я ее, для сына и сестры вашей. И Алексей Николаевич согласие дал, а вот вы… счастью молодых препятствия чините.

Степан Максимович все ж перестал улыбаться и, сдвинув брови, перешел в атаку, но теперь уже Петр рассмеялся, дразня его крепкими белыми зубами.

- Батюшка ваш имение Катерине отдал?! - наступал полицмейстер, - А я, как блюститель порядка на стороне слабых и обиженных стою. А вы, я слышал, сестру свою притесняете, замуж идти не позволяете, все чтобы приданное ее в своих руках удержать. Не честно это ни перед Богом, ни перед людьми. Не как сват ваш будущий, а как служитель закона таким безобразиям в уезде своем я твориться не позволю.

- Да разве ж я ее держу. Разве она сама вашему сыну не отказала, когда он как разбойник вломился в наш дом. Что ж вы уважаемый Степан Максимович сына манерам не обучили или ему подобные безобразия чинить дозволено?

Тут уж лицо полицмейстера начало багроветь и приобретать совсем уже мрачное выражение.

- Вижу я Петр Алексеевич, по-хорошему мы с вами не сговоримся? А зря. Зря. Здесь все в моем кулаке держится. Но вы тут человек новый, еще не знаете. Вам бы знакомства полезные составлять, а не в паутине да мотлохе копаться.