Вишнёвые холмы

Глава 21

В столовую к завтраку Катя вышла ничуть не отдохнувшей.

Умылась холодной водой, тщательно терла лицо, стирая следы очередной кошмарной ночи. Села за стол с прямой спиной и пустым взглядом.

Маргарита как обычно щебетала. Они хихикали с Лизой, но, заметив постные лица Петра и Кати запнулись и смолкли. Малышка посмотрела на сестру настороженно, слишком внимательно для своего возраста. Катя улыбнулась ей. Попыталась улыбнуться.

Руазье в столовой не было. Вернувшийся вчера затемно, он все еще отдыхал.

Пётр, убрав в сторону утреннюю газету, и многозначительно глянув на Катю произнёс как бы между прочим.

- Гер Айдингер составил бумаги. Они ждут в кабинете.

Катя вздрогнула. Плечи напряглись, дыхание сбилось, спазм сдавил горло, словно воздух стал гуще. Усилием воли она удержала чашку в руке и едва заметно кивнула.

Часы перевернуты и песок начал сыпаться.

Надо решить.

Надо сегодня же все решить.

… до наступления ночи.

После завтрака она проследовала за Петром, и в коридоре окликнула его.

- Дайте мне время, - произнесла тихо, кусая губы, - Мне нужно еще подумать… над вашими условиями.

Пётр сузил глаза.

- Вот как?

Поза его изменилась - не резко, но достаточно, чтобы она это заметила. Брови и уголки его губ слегка дрогнули. Словно он попытался, но все же не смог скрыть… торжество.

Жаль. Он будет считать её бессовестной и лицемерной. Низкой, корыстной дрянью. Пусть. Ей просто нужно выиграть время. Но вдруг, Кате до тошноты стало обидно, что он презирает её.

Он молчал. Только сменившаяся поза, и едва уловимое напряжение в теле выдавали человека, который принял то, что игра приобретает иной оборот.

Катя опустила глаза не в силах выдержать его взгляд.

Руазье проснулся ближе к обеду и трапезу решили провести в кабинете, так как разговор не терпел отлагательств.

Петр мерял комнату, вышагивая туда-сюда своими длинными ногами и даже не посмотрел в сторону поставленного на стол изумительно пахнущего ростбифа с отличнейшей румяной корочкой.

Руазье удрученно хмыкнул. Приписав волнение Петра нетерпению поскорее услышать новости, он, давясь слюной, начал свой доклад.

- Итак, что ж мы имеем?! А это…хм, довольно устойчивые слухи и свидетельства, что лё демон прочно обосновался в «Вишневых холмах». Можно бы все списать на наговоры и людскую зависть к успехам твоего деда, или на его вспыльчивый нрав, зверства и несдержанность в обращении, но… - Руазье все же обмакнул палец в густую жирную подливку, окружающую мясо и облизнул его громко причмокивая, -… с его смертью чертовщина не прекратилась. Более того, некто или нечто был замечен бродящим по усадьбе и в садах на холме именно после его смерти и переезда в имение твоей бабки и твоего отца. И сей… как бы это сказать, призрак, по иным свидетельствам, скорее напоминал… подростка.

Петр наконец остановился и Руазье, встрепенувшись, взялся прилаживать к груди салфетку, продолжая с возросшим воодушевлением, - поскольку, в очередной раз странности вокруг усадьбы усилились, после твоего сюда возвращения, то знаешь, что я думаю? Уж не свойственна ли вашему роду, особенно в его юные, так сказать, горячие годы – ликантропия? Медицина признает существование подобного заболевания.

- Шутишь? – Петр яростно уставился на друга. Он как мог пытался сосредоточиться на словах Руазье, ругая себя за то, что уплывает в свои мысли, а этот ами-кошон все это время издевался над ним.

- А что, - засмеялся поганец, - может твои предки, да и ты сам не осознавая бродите по ночам, терзаете прекрасных дев, потом забываете об этом?

Петр постарался выровнять дыхание.

О, он прекрасно помнит где и зачем он бродит. Тогда… из ее комнаты раздавались звуки похожие на тихий вскрик или стоны, и он решил проверить. И право, он бывал несдержан с женщинами, но ни одну из них не съел.

Пока что.

Рыкнув, он все же сел за стол, к удовлетворению детектива.

Тогда-то, нарезая мелкими кусочками и смакуя во рту сочное мясо, Руазье поведал о главном звене во всей этой истории. О спрятанном в усадьбе кладе.

Тут-то все и сложилось в голове Петра. Залёгшие с утра между его бровями морщины, еще более углубились, а челюсть напряглась, но отнюдь не для того чтобы пережевать мясо.

- Что-то подобное, я и подозревал, - заговорил он, - Мерзавец, давно пытался завладеть нашей усадьбой, а она… может они даже в сговоре. Вчера, дворовые говорят, являлся… подъехал к калитке, забрал ее… а сегодня, она уже отказывается подписывать бумаги. Морочит мне голову. Тянет время. О, теперь то все встает на свои места.

Руазье, несмотря на бессвязную речь друга, понял о ком речь и выразил сомнение по поводу Катерины, - она не похожа на столь злостную особу. Не думаю, что она в курсе настоящих мотивов господина полицмейстера. Напротив – она лишь жертва.

Петр скривился, - Даже ты, как глупый мальчишка, обманулся ее невинным личиком. А что если эта «жертва» под руководством Пичугина или возможно по собственным корыстным соображениям… травила моего отца? Что скажешь? Не сам ли утверждал, что в настойках есть яд, - не в силах усидеть Петр вновь вскочил и зашагал по комнате. Эта мысль была неприятна всему его существу, но она напрашивалась, - кто у нас гулял за травами, кто поил отца некими отварами под личиной ухода за ним… строил из себя тихую, заботливую…

Руазье прекратил жевать.

В голове, почему-то, всплыла картина с женщиной, спрятавшейся за развешенным бельем.

- Кто-то же должен был научить ее приготовлению сих…хм, настоек, - задумчиво произнес детектив, - не будешь же ты утверждать, что это тоже Пичугин?

- О, это совсем просто - ее матушка. Девицы в подобных местах широко практикуют всевозможные варева. Тебе ли не знать?

- Ты просто предубежден против нее. И только лишь потому, что запрещаешь себе иные чувства, - промямлил Руазье, погружаясь в бурный поток мыслей, накрывших его после измышлений Петра.