Вишнёвые холмы

Глава 23

Петр вернулся домой ближе к вечеру. Маргарита, все это время ожидала его прихода и решилась проследовать за ним в кабинет, без обиняков заявляя о своем желании обвенчаться как можно скорее.

- Давайте не будем откладывать. Ведь вы обещали.

Лицо Петра почти не изменило своего выражения, когда он поднял глаза на Мари, услышав ее просьбу. Ей не понравилась эта неподвижность черт. Это было вежливое безразличие. Он кивнул, давая понять, что принял ее слова к сведению, подумает над ними, но дальше его беспокоить не стоит.

Маргарита, не удовлетворенная такой реакцией, повысила голос, - И это все? Вы ничего не скажете? Продолжите все так же игнорировать меня? Вы кажется забылись. Я не просто нежеланная гостья в этом доме - вы обязаны мне жизнью. И я требую, чтобы вы выполнили свои обязательства. Сегодня же! В крайнем случае – завтра.

Она говорила, но внутри обоих что-то смещалось, перекашивалось, морщилось. Оба понимали насколько неправильным и несчастливым будет вступление в этот брак, но не находили из него выхода.

Петр устало улыбнулся.

- Что ж, пожалуй, дождемся завтра. А сейчас… скажи, чтобы ко мне позвали Катерину Алексеевну.

- А ее нет, - объявила Мари с злобным торжеством в голосе.

- И где же она?

Девушка приблизилась к письменному столу за которым сидел Петр.

- Сбежала, - произнесла, осмелившись наклониться к нему.

Жадно ловила как теперь менялось лицо Петра, по мере того как она говорила.

Сначала он недоверчиво изогнул брови.

- Вас не было, а мы уже после обеда ее ищем. Бедняжка Лиззи сидит сейчас расстроенная в своей комнате. Знаете, что она заявила? Что сестра обещала ей скорый отъезд и даже собрала какие-то из ее вещей, но… представляете, уехала без нее. Скорее всего сбежала. Правда не знаю с кем. Может со своим женихом, браку с которым вы препятствовали? Или нашла еще кого другого? Кстати господина Руазье тоже нет. Ах, - Мари картинно приложила ладонь к удивленно раскрытому рту, - А вдруг они уехали вместе. Знаете, внезапно вспыхнувшая любовь иногда оказывается сильнее старой дружбы.

К концу этого артистично исполненного монолога губы Петра плотно сжались, скулы и челюсти заострились, а ноздри затрепетали, словно пытаясь учуять фальшь в словах Мари.

Неужто и вправду сбежала? Для этого просила время? Значит вновь оставила его в дураках?

Он ужаснулся тому, как недавнее предвкушение покидало тело. Болезненно. Словно с него живьем сдирали кожу. Словно он ожидал, что эта ночь могла что-то изменить.

Выражение его лица напугало Маргариту. Она отстранилась, но все еще пыталась поддеть, - Что… что вы теперь скажете?

- Уходи.

- Но вы не ответили по поводу венчания.

- Не сейчас.

- Но я хочу …

- Выйди вон! - наконец, рявкнул он.

И Мари, побледнев, выскочила из кабинета.

С ней вместе, из его головы исчезли и ее просьбы, и ее упреки, словно она заходила лишь для того чтобы сообщить о Катином побеге.

Осталось лишь осознание, что он питал некие надежды. И это осознание чувствовалось унизительным, горьким, липким. От этого чувства хотелось разорвать что-нибудь на части.

Выплескивая молчаливую ярость, он поднял стоявшую у камина металлическую кочергу и согнул ее руками. Затем, накинув оставленный еще утром в кресле сюртук вышел.

На этот раз он вломился в дом к Пичугиным, требуя вызвать сюда Катерину.

- Где она? — спросил без приветствия.

- Что происходит? - Григорий непонимающим удивленным взглядом уставился на Петра. Его рассеянное блеяние о том, что Кати здесь нет, не являлось ложью более удачливого соперника. Так же как и Петр, он был взъерошен, устал, с глазами человека, который уже долго томится в ожидании ответа.

Волков понял это сразу и развернулся было уйти, но теперь дорогу ему преградил Гриша.

- Что это значит? Разве она не у тебя дома? Не с тобой?

Веснушчатые щеки Пичугина младшего покрылись красными пятнами, - Что ты с ней сделал, гад?!

Объяснения, обвинения все это было ни к чему. Они просто вцепились друг в друга, круша мебель в небольшой, но изящно обставленной гостиной.

Драка, впрочем, окончилась быстро. Петр протащил Гришу по комнате, тот схватившись за лацканы его пиджака, повис на нем как какой-нибудь бигль. Затем, один особо сильный удар о стену заставил его разжать пальцы и соскользнуть на пол в полубессознательном состоянии.

На шум сбежались горничная и госпожа Пичугина.

Уход Петра сопровождался криками хозяйки и угрозами сейчас же отправить слугу за мужем в часть.

Этот глупый юнец совершенно не знает где она.

Вроде должно было стать легче. Она не с ним.

Домыслы Мари о Руазье, которые поначалу казались смешными, все же не были лишены основания. Друг, известный своей сердобольностью, мог вполне решить, что Петр представляет для девушки угрозу, и спрятать ту, пока обвинения в ее адрес не будут сняты, или же… подтверждены.

Что ж! Пусть так. Он все равно найдет ее. Достанет, даже из-под земли.

Он нанял в городе двух человек. Один должен был обойти знакомые Катерине дома, второй - опросить экипажи и возниц. Так же он отправил слугу из поместья поспрашивать в деревне.

И хотя поиски приказано было проводить осторожно и максимально тихо, к утру почти весь город о том знал и шептался, что неспроста все это.

Маргарита всю ночь ходила из угла в угол по комнате, не в состоянии уснуть. Когда занялся рассвет, она так и не сомкнув глаз, решила все же вернуться в старую усадьбу и проведать затворницу. Она не хотела, чтобы все так случилось. Это временно, - успокаивала она свою совесть. Мы с Петром обвенчаемся, потом я сама посажу Катю в экипаж и заставлю уехать. Проторчав в яме, та станет сговорчивей и откажется от притязаний на ее уже к тому времени мужа.

Все временно. Временно. Говорила она себе. Катя посидит, подумает, одумается. Всё решится. Само.

Но мысли путались.