Витязь (3). Паутина миров

Глава 2

— Ты место хоть найти сможешь? — спросил Борей, идя чуть впереди, показывая дорогу.

— В смысле? — с любопытством оглядываясь по сторонам, не сразу сообразил я.

— Ну, где на вас жархун напал?

Вместо ответа я только плечами пожал. Не стоит завираться. В моем случае, чем меньше конкретики, тем лучше. А то ляпнешь что-нибудь лишнее, потом не отбрешешься… И вообще, пока не пойму, что к чему и хоть немного освоюсь: молчание — золото. Как говориться, слушай да на ус мотай.

И правильно сделал, что промолчал. Борей, не дождавшись ответа, сам сообразил:

— Ну, да… Согласен. Хоть и много там было товару, а никто в здравом уме добровольно в пасть к жархуну не полезет. Но, я ведь не ради праздного любопытства спрашиваю. К нам в деревню раз в два-три месяца княжий староста дозор присылает. А вместе с ними частенько и княжич Владислав путешествует. А что? Наследнику надо смалу к ратному делу привыкать, да и знать — где у него что в княжестве. А с ним всегда отряд дружинников. Когда пять, а когда и десять… Вот они бы могли попытаться туда наведаться… Столько добра пропадет… К слову, давненько их не было.

— Найду… — увы, отмолчаться не получилось. Впрочем, ничего страшного. Вряд ли через Темный лес много дорог наезжено. Так что, не заблудимся. А там, видно будет. Если, конечно, я задержусь здесь достаточно долго, чтобы с дружинниками пересечься.

Видя мою неразговорчивость, и списав ее на нежелание возвращаться к пережитому, Борей больше не приставал. А вскоре мы подошли к его дому. Вернее, к крепкому дощатому забору из горбыля. Достаточно высокому, чтобы не перепрыгнуть, но и не глухому. Толстые доски были приколочены так, что между ними оставался просвет с ладонь шириной. Странная конструкция… Если функции забора декоративные, то зачем такие толстые доски использовать? А если для защиты, то зачем просветы? Ведь через них можно свободно стрелять. Да и все что внутри — как на ладони. Но, спрашивать не стал. Вдруг это такая мелочь, о которой каждый ребятенок знает?

Калитка тоже оказалась мощной и тяжелой. А вот закрывалась смешно, на опору и первую доску сверху набрасывалось широкое, кованное из толстого прута, кольцо. Значит, ограда явно не от людей. И в совокупности с неизвестным жархуном, наводило на очередные размышления. Берегутся здешние жители от нежданных гостей. Вот только те явно не двуногие, да и не слишком смышлёные.

М-да… Куда ж это меня забросило? Мир вокруг почти обычный, но что-то не припоминается подобная фауна из истории Земли. Хотя… Много ли мы знаем о своем прошлом? Так чтоб не из стопятсот раз исправленного учебника, а по-настоящему?

Вот кто мне объяснит, что за персонажи Змей Горыныч? Соловей-разбойник? Или Чудище морское? И еще много разных персонажей, дошедших до нас в виде преданий и сказок… Вымысел? Преувеличение? Возможно, до брызг спорить не стану. Но вот какая закавыка, — учеными давно доказано, что человек в принципе не способен выдумать ничего, кроме того, что видел. Да, в головах художников и прочих мечтателей, порой рождается такое, что нормальному человеку и в белой горячке не привидится. Но, если взять все их творения да разложить на составляющие — получится набор привычных деталей. Которые просто были скомпонованы непривычным образом.

Так что не будем торопиться с выводами. Вполне возможно, что я оказался в самом обычном средневековье своего мира, а непонятный жрун… в смысле, жархун — существовал всегда, но с веками вымер, как те же мамонты, и был забыт, как нечто несущественное. Как говориться, помер Максим, ну и хрен с ним.

— Проходи, Степан. Чувствуй себя как дома… — ухмыльнулся Борей, отодвигая калитку.

— Ага, — кивнул я. — Но, не забывай, что в гостях.

— Это уж, как водится, — засмеялся хозяин. — Но, у меня можешь чувствовать себя свободно. Вон там, — указал рукой, — лохань с водой. Свежая, сегодня налил. Умойся с дороги. А я пока, гляну, чем тебя потчевать. Ты уж не обессудь. Слышал, я бобылем живу? Так что разносолов не обещаю.

— Да мне хоть корку черствого хлеба пожевать, и то ладно будет.

— Ну, настолько-то я не обеднел, — хмыкнул Борей. — Ладно, после лясы точить станем. Давай, ополоснись… Я в дом.

Разнообразием угощение Борея и в самом деле не баловало. Зато было сытным и обильным.

Когда я вошел в горницу, на столе стояло пол ковриги хлеба, уже толсто, в два пальца, отрезанными ломтями. Рядом, — здоровенный кусок копченного мяса, порубанный, иначе не скажешь, не менее щедрыми порциями. Несколько очищенных и разрезанных пополам луковиц, и — в большой миске — квашенная капуста. Дополняли натюрморт: большой, расписной кувшин, литра на три, и две деревянные кружки, уже наполненные до краев чем-то темно-красным.

— Присаживайся… — указал хозяин на место за столом, напротив себя. — Как говорится, чем богаты. Не побрезгуй

— Спасибо…

Пить и есть хотелось в равной мере, но так как хозяин взялся за кружку, пришлось соответствовать.

Внутри оказалось легкое вино. В меру сладкое, чуть терпкое и с едва уловимым привкусом цветов или трав.

— Ну, как тебе? — поинтересовался Борей, видя, как лихо я ополовинил свою порцию. И прибавил с заметной гордостью. — Свое, домашнее. Сперва настаиваю на травах, а потом сдабриваю медом.

— Вкусно, — подтвердил я, а потом, не церемонясь, потянул со стола буженину.