Витязи против Архимага

Целого барона

Видимо у дяди были еще и племянники не самой крупной комплекции. На литого железом Славу все отлично налезло. Даже сапоги пришлись в полу, а это лучше, чем жесткие на высоком каблуке туфли.

Мальчишка-лазутчик даже подпрыгнул:

- А мне будет хорошо и весело.

После чего Слава отправился назад "забыв" смыть румяны с лица.

В гладиаторской битве произошел очередной поворот. Получив пару ранений Зубровка все же перерезал атакующей девушке сухожилие и вену на руке. А когда она окончательно ослабела, добил ее. Чернокожий атлет шепнул при этом:

- Я тоже хочу жить! Но поверь, будь другая возможность...

Впрочем, какой смысл разводить дешевые сантименты. Теперь они дрались один на один. Мужчина против женщины, правда, последняя почти вдвое его тяжелей. Трудно даже поверить, что подобные самки вообще могут существовать.

Слава боец терминатор на мгновение отвлек вельмож от схватки.

- Это типичный мальчик! - Сказал Маркс де Энгельс, тоном в котором читалось легкое подозрение. - Только рожа в румянах.

- Не рожа, а личико. - Слава вполне натурально изобразил обиду.

Подскочила лжевоительница к Буртала де Гоффару и вполне натурно поцеловала его.

- Спасибо дядя.

Тот поморщился и шепнул:

- Твой костюм колется.

- Совсем новый ни разу не надевали. - Славе немного жало в плечах , и он испытывал стеснение при наклоне.

Герцог, еще не зная, что за укол, нанесла ему судьба, спросил:

- Ну и молодчина, а сейчас скажи кто победит.

Слава автоматически ответил:

- Я думаю негр.

- Кто? - Буртала не понял значения всем известного в человеческом мире термина.

Слава оказался политкорректен:

- Чернокожий!

Герцог явно не согласен:

- Почему? Ведь он меньше.

Разведчик различных войн со знанием дела ответил:

- Вот именно значит ловчее и выносливее. А в такой битве выносливость много значит.

Буртала рыкнул:

- А я поставил на Параллелограмму.

- И поспешил. - Ехидно ответил Слава. - Лучше всего проконсультироваться со специалистом.

Герцог презрительно фыркнул:

- Таковых здесь нет! Все любители.

Зубровка маневрируя отходил, он выжидал. Его противница большая и напористая постепенно теряла терпение. Делая выпад за выпадом, женщина стремилась раскрыть врага. Пробовала бить ногой, зацепить пресс. Ее чернокожий подловив движение, выполнил подсечку и когда Параллелограмма упала, пробил ей лодыжку надрезав вену.

- Вот видишь, тактика изматывания проходит! - Заметил очень довольный своим чутьем Алекс.

Действительно женщина захромала, а вытекающая кровь заставляла слабеть. В досаде она даже несколько раз посылала проклятия. Зубровка ответил с улыбкой:

- Не кляни камень - споткнешься, не кляни море - утонешь, не кляни человека - потеряешь душу!

Он нанес ей несколько сильных ударов в рукоять, утомляя кисть. Внезапно перебросив меч из одной руки в другую, поразил под левый сосок.

Черные глаза рыжей женщины сомкнулись и, она завалилась на скошенную траву.

К ней подскочили слуги и прижгли загорелое тело раскаленным железом. Разнесся тягучий паленный запах.

- Победил меч-паяц Зубровка. - Объявил глашатай.

- Она мертва! - Произнес Маркс де Энгельс и хрустнул когтистыми, но при этом толстыми пальцами. - Плакали мои денежки.

- Золото не плачет, дублон не ржавеет! - Заметил Рамас де Бокал. - А заплатить все-таки придется.

Разжиревший боров, крутя свиной шеей заметил:

- Хорошо, еще, что нельзя проиграть супергерцогство.

- Жаль, что я не сделал ставку. - Вздохнул досадующий на свою неповоротливость Слава.

- Сделал? - Спросил, подозрительно глядя на мнимую девушку Цитата.

- В таком костюме я ощущаю себя совершенным мужчиной. - Нашелся юноша, и показал язык.

Герцог де Кураев с напускным равнодушием ответил:

- Это возможно! Хотя дворянина красит не одежда.

Слава поспешил перевести разговор в иную плоскость:

- Когда мы сразимся с самозванцем Пантократором?

Герцог Цитата негромко ответил:

- Этот принц всего лишь марионетка, достойная сожаления.

- А ты что его знаешь? - Слава сдвинул глаза.

- Поговорим об этом позже! - Тихо и многозначительно произнес крепкий герцог.

После столь драматичного поединка следующий бой, где дрались подростки лет четырнадцати-пятнадцати, смотреть было не так интересно. Оба парня повели по шесть боев, уже имели шрамы, как и положено меч-паяцам и бывшим рабам мускулистые, шоколадные, поджарые.

Молодость это азарт сошлись сразу и стали рубиться очень энергично. Тоже весьма активно заключались ставки. Слава смотрел на это в пол глаза. Не очень хотелось, чтобы гибли почти ровесники. Лазутчик и в двадцать три года, ощущал себя вчерашним пионеров, радуясь остановившемуся для себя времени. Один посланный на убой мальчишка был черноволосый другой со светлой почти как снег шевелюрой. Глаза сверкали, они полны и даже переполнены ожесточения.

Иногда наносили удары не только мечом, но и ногами, стремясь попасть в пах. Наконец одну из подростков это удалось и, его оппонент из-за боли потерял концентрацию, пропустив удар в желудок. Ранение смертельное, но все же противник медленно умирает и сам может ответить. Воспользовавшись тем, что пацан слишком широко размахнулся, нанес встречный удар в грудь. Тот пошатнулся. Теперь обезумевшие от боли мальчишки не думали о защите, и только кололи друг друга. Упали практически одновременно, затихнув.

Публика засвистела, громко орала.

Рабочие традиционно прижгли тела мальчишек в пятку и пресс, мертвые даже не шелохнулись. Подцепив на крючья, их словно говяжьи туши на бойне поволокли. Славе от подобной бесцеремонности было нехорошо, к горлу подступила тошнота. Чтобы не вырвало, он глубоко вздохнул и откусил жареной бычьей ноги.

Для голодного желудка, это довольно вкусно и он обладал кость с быстротой собаки.