Виват, моя королева!

Глава 1

Ледяной взгляд короля Теодора был тяжелее любой короны, отлитой из чистого золота. Королева Линария, та, которую, пока были живы ее родители, звали просто Рией, ощущала этот взгляд на себе каждый миг. Он впивался в кожу, сковывал плечи, стягивал горло тугим воротником парчового платья. Каждое утро в тронном зале становилось для Линарии пыткой, ожиданием отсроченного приговора.

Тронный зал был каменным воплощением ее супруга: гигантское помещение со стрельчатыми сводами, терявшимися в полумраке где-то на головокружительной высоте. Темно-багровые знамена с золотым грифоном — гербом правящей династии, свисали со стен, словно запекшаяся кровь. Холодные лучи от витражей, где тот же грифон покорял дракона, падали на пол, не неся с собой тепла. Окружающий же воздух дрожал от едва уловимого, но стойкого аромата страха.

Рия сидела на чуть менее высоком троне справа от своего владыки и супруга, стараясь дышать ровно и глубоко. Серебряный обруч с диадемой нещадно впивался ей в виски, но это был ничтожный дискомфорт по сравнению с гнетущей аурой, что исходила от Теодора.

Король Тэзарии напоминал больше изваяние из темного гранита, чем живого человека. Его пальцы, украшенные перстнями с гербом династии, мерно постукивали по резному подлокотнику трона, и этот стук, отдававшийся эхом в каменной тишине зала, был единственным звуком, нарушающим тягостное молчание в перерывах между аудиенциями.

Рия украдкой скользнула взглядом по профилю мужа: острый, жестокий нос, тонкие, бледные, всегда сжатые в тугую ниточку губы, темные волосы, тронутые искусственной, как она подозревала, проседью на висках, тщательно выверенным знаком мудрости и бремени власти. Он был красив, но красота его была холодна и опасна, как отточенный клинок ассасина.

«Он ведь должен быть сейчас счастлив, — мысленно твердила себе Рия, сжимая влажные от нервного пота ладони на большом животе. Сквозь плотную ткань платья она чувствовала легкое, едва заметное движение. — Наследник. Высокородный наследник от матери из древнего рода. Это все, чего он хотел от меня. Ради этого он женился на дочери опального дома».

Но в его глазах, цвета темной стали, она не видела ни капли тепла, ни к себе, ни к будущему ребенку. Только расчетливую оценку и проверку функциональности инструмента.

***

Очередной проситель, купец из южных провинций, чей засаленный камзол кричал о попытке выглядеть богаче, чем он был на самом деле, закончил свой витиеватый доклад о неурожае винограда и завышенных пошлинах. Теодор медленно, с театральной неспешностью, повернул к нему голову.

- Ваша просьба будет рассмотрена, — голос короля был низким, металлическим, без единой эмоции. — Казначейство даст ответ. Следующий.

Это была просто констатация факта. Проситель, сгибаясь в почтительных поклонах, попятился прочь, лицо его вытянулось от маловразумительности вердикта.

Рия сделала над собой усилие. Это был ее шанс. Ее крошечная попытка хоть как-то растопить лед в отношениях с супругом, доказать ему, что она не просто ходячая утроба, а мыслящее существо.

- Мой король, — ее собственный голос прозвучал тише и мелодичнее, чем она хотела, затерявшись в гулкой акустике зала. Теодор медленно перевел на нее свой взгляд, и у нее внутри все сжалось в ледяной комок. — Купец говорил о неурожае в долине Эльрин... землях моего... то есть, бывших землях моего дома. — Она споткнулась, чувствуя, как заходит в опасные воды. — Возможно, стоит временно снизить пошлину именно на виноградное вино? Это поддержало бы местных торговцев и не опустошило бы их кошельки до дна. Люди были бы благодарны за вашу милость и мудрость.

Она произнесла это мягко, почти заискивающе, с искоркой надежды в глазах. Она проводила долгие часы в библиотеке, изучая вопросы экономики, читая свитки с отчетами из провинций, пыталась быть не просто украшением, а полезной советницей для мужа.

В ответ на ее слова наступила такая тишина, что казалось, был слышен шелест паутины под сводами зала. Король смотрел на нее так, будто она только что предложила заменить королевскую гвардию на отряд бродячих лицедеев.

- Милость, — наконец произнес он, растягивая слово, будто пробуя его на вкус и при этом находя его весьма отвратительным, — это не признак силы, моя дорогая. Это признак слабости. Снижение пошлины — это не «поддержка». Это поощрение некомпетентности. Если их виноград погиб, пусть находят иные способы заплатить налоги в казну. Или уступят свои земли тем, кто сможет управлять ими лучше. Эльринские земли и так слишком долго наглели от собственного прошлого величия, их давно надо спустить с небес на землю.

В его тоне сквозила такая непоколебимая уверенность в своей правоте, такое ледяное презрение к ее «мягкотелости» и прямое упоминание о немилости к ее роду, что Рия почувствовала, как по ее щекам разливается горячая краска стыда. Она опустила глаза, сжимая резные деревянные змеиные головы на подлокотнике своего трона. Змеи, символ мудрости, теперь казались ей насмешкой.

- Простите, мой король. Я… я не подумала.

- Да, — холодно, без тени снисхождения, согласился Теодор. — Не подумала! Впредь воздержитесь от этого нефункционального для вас действия. Думать — это не ваше. Ваша задача — выносить наследника. А не учить меня управлению королевством.