Вижу тебя насквозь

Глава 1

Самолёты взлетали с гулким шумом, от которого закладывало в ушах. Надя смотрела в небо со страхом и в то же время с невероятным предвкушением. Она впервые куда-то уезжала, да ещё и на воздушном транспорте. От волнения учащался сердечный ритм, и будто немели кончики пальцев.
— Поедешь жить к этой вертихвостке, — бухтела бабушка с самого утра. — А она ни приготовить не может, ни постирать, ходит с ногтями своими жуткими, страшно смотреть.
Бабушка не любила мать Нади и никогда этого не скрывала.
— Но она же моя мама, бабуль, — мурлыкнула Надя, в который раз проверяя, всё ли собрала в сумки.
— Может, останешься? — упрашивала она. — Три месяца ещё, а там потом сразу в общежитие заселишься, а с ней... ну, в кафе встретитесь или в кино сходите? Она и не годна на нечто большее.
По мнению бабушки, нечего им было общаться, а вот Надя очень хотела попытаться наладить с матерью доверительные отношения.
Мама, Виктория Сергеевна, оставила её на попечении свекрови лет с десяти. Просто однажды привезла погостить, да так и оставила: уехала на заработки. Правда, часто созванивались и виделись на праздники. Только со временем звонков стало меньше, да и праздники не ощущались, как раньше.
Мама всё никак не могла её забрать. То квартиру надо купить, потом денег на одну не хватало, а потом решила, что и личную жизнь нужно устроить. Надя часто слышала, как бабушка ругает Викторию по телефону, обзывает её «матерью-кукушкой», а Наде было обидно. Она любила маму.
До десяти они жили вместе, мотались по съёмным квартирам, засыпали в обнимку. Мама расчёсывала ей косы, готовила оливье и запекала курицу — другое у неё не получалось. Но Надя всегда вспоминала это время с трепетом.
Виктория Сергеевна была очень красивой. Высокой, фигуристой, с ровной кожей, на которую даже косметики не требовалось, всегда в модной и аккуратной одежде. Когда она приезжала и они шли гулять, все головы сворачивали в её сторону.
И вот несколько месяцев назад её маме повезло. Она вышла замуж за какого-то состоятельного мужчину, Алексея Шторма. Им с бабушкой приглашение пришло слишком поздно, чтобы ехать в Москву, но они поздравили её по видеосвязи.
Алексей Шторм был видный, солидный мужчина, правда, с жутко белыми волосами, но с доброй улыбкой и пронзительными голубыми глазами. Он с таким обожанием смотрел на её мать, что Надя безумно радовалась.
И когда все бытовые вопросы Виктории были решены, а сама Надя доросла до восемнадцати и поступила в институт искусств, она решила пригласить её провести каникулы у них, в доме Штормов, и познакомиться с отчимом и сводным братом. О последнем Надя мало что знала. Он не мелькал ни на каких свадебных фото, да и мать про него редко говорила. Но Наде этот Георгий Шторм был не слишком-то и интересен. К тому же они вышли из того возраста, когда нужно дружить или заботиться друг о друге.
Она собиралась погостить только три месяца, решить дела в институте и заселиться в общагу.
Так что не поехать Надежда не могла. Это был её шанс провести время с матерью. Какой бы она ни была, она её любила.
— Научит она тебя там, — сетовала бабушка, вытирая платком мокрые глаза.
Чему — не договаривала, но Надя предполагала, что как в «Ералаше»: плохому.
— Бабуль, у меня своя голова на плечах, и я уже не пятнадцатилетняя девочка, сама приму решение.
Надя говорила это только для того, чтобы успокоить старого человека. Ей было очень страшно.
— Ты мне пиши, — настаивала бабушка, — если какие-то проблемы, тем более помогу деньгами. Сама приеду, если что, только не пропадай.
Вот чего Надя не любила, так это прощаться. Она как-то с общей школьной экскурсией в Екатеринбург поехала, так бабушка провожала её, будто она навсегда уезжала.
Вот и сейчас, стоя в аэропорту ещё до прохождения контроля, она только и делала, что плакала.
— Бабуль, ну правда… Я приеду через месяц, побуду недельку, а если будет совсем плохо, то вернусь. Ты же меня знаешь?
Надя обнимала бабушку, столько сил и любви отдавшую ей в свои преклонные годы.
— Хорошо питайся.
— Да куда мне, я уже ввысь не расту, только в ширь, — засмеялась Надя.
Её размер уходил в модный ныне «плюс», но она комфортно себя в нём ощущала. Её никто никогда не гнобил: ни за щёки, ни за толстую попу. Друзья у неё были самые лучшие, а в школе она всегда пользовалась популярностью. Возможно, благодаря миловидному лицу и коже, доставшейся от мамы, а может, и по другой причине, но все парни говорили про её глаза и губы. Так что Надя не была зажатой толстушкой и в еде себе не отказывала.
Бабушка перекрестила её, когда та проходила паспортный контроль, а дальше у Нади началась дрожь ожидания. Самолёт немного задерживали, и она переписывалась с лучшей подружкой.
«Расскажешь потом про сводного братца?»
Засыпала Ленка её такими сообщениями. Она хотела знать о младшем Шторме всё.
«Что про него рассказывать?»
«Ты попала в самую распространённую ситуацию любовной истории».
Надя рассмеялась и немного расслабилась. Только Ленка могла такое придумать. С недавних пор она увлеклась "сетературой", читала и писала какие-то любовные истории, даже поступила на филфак, но лето собиралась провести дома.
«Лен, представь, что Георгия называют Жорой, — и сразу весь интерес пропадёт. К тому же ты видишь во мне тонкую и звонкую девочку? Я скорее слон, который задавит его габаритами».
Ленка прислала смеющиеся смайлики.
«Сядь на диету, в конце концов! И Жора — отстойное имя!»
Надя отвлеклась на бессмысленную переписку и даже не почувствовала, как взлетели.
Единственное, что оказалось неудобным, так это эконом-класс: она была зажата в середине двумя гастарбайтерами, которые тоже не могли активно шевелиться и недовольно посматривали на неё, будто она могла сдуться в одно мгновение.
Обидно, что красивых фоток из окна не получилось.
Шереметьево встретило её пасмурной погодой, так что то, что она надела джинсы и кроссовки, было как нельзя кстати. Забрав багаж, она подошла к одному из аппаратов с кофе и позвонила маме. Долгие гудки немного пугали.
— Да, мой цветочек? — услышала она ласковый и неожиданный голос.
Мама вообще редко так её называла.
— Мам, я уже в аэропорту, ты меня встретишь?
— А… уже? Ой, я ещё не готова… Подожди там или возьми такси.
— Мам, тут такси стоит так, будто я собираюсь его купить вместе с водителем.
Начало не очень хорошее. Нет, это полный провал.
— Тогда жди, я пришлю своего.
Пришлёт водителя… Надя спрятала телефон в карман, присев на лавочку. Хорошо ещё, что взяла немного вещей, хотя с её размером много вещей и не найдёшь.
Она думала, что мама будет её ждать, а оказалось всё, как всегда. Бабушке Надя соврала: сказала, что они сидят в кафе и она перезвонит, как доберутся до дома.
Надя смотрела на огромные сверкающие экраны с рекламой в окне. Народ постоянно прибывал, но бывали минуты полного затишья. Атмосфера аэропорта ей нравилась, она навевала мысли о переменах и надвигающихся приключениях. Правда, Надя подозревала, что её ждёт скорее разочарование, чем что-то хорошее, так что уже мысленно готовила себя не надеяться.
Но разве это было возможно?
Водитель приехал через час с небольшим, так что аппарат с кофе стал Наде как родной. Подошёл высокий, бородатый, с лысой головой мужик и вначале напугал.
— Надя Матвеева?
— Да, — опасливо промямлила она спустя пару секунд.
— Пойдём, Виктория Сергеевна меня прислала.
Для уверенности Надя даже перезвонила маме, но та так долго не отвечала, что пришлось соглашаться раньше ответа.
Водитель оказался немногословным, что шло только в плюс.
Москва за окном из-за погоды напоминала обычный серый город, будто она и не уезжала со своего Урала. Даже небоскрёбы Москвы-Сити утопали в тяжёлых свинцовых тучах. Вопреки всем рассказам о пробках, они ни в одной не стояли.
Надя ожидала какой-нибудь элитный район и огромную квартиру в современной многоэтажке, но никак не загородный коттеджный посёлок, или, лучше сказать, дворцовый: то, куда привезли Надю, на простой домик явно не тянуло.
Она знала, что Алексей Шторм — преуспевающий бизнесмен, но что настолько, стало для неё сюрпризом.
Водитель достал её сумку, помог донести до крыльца дома.
— Я за Викторией Сергеевной.
Когда он ушёл, Наде почему-то захотелось побежать за ним следом. Будто водитель имел какой-то вес в стенах этого дома.
Может, стоило подождать маму на улице?
Лучше, конечно, было уехать с водителем, но она об этом не подумала. Так что пришлось стоять на пороге как бедная родственница. Но она именно ею и была.
Тяжело вздохнув, она позвонила в дверь, молясь, чтобы её не приняли за соискателя работы или распространителя «Avon».
Дверь, которая на вид казалась массивной, из резного железа, открылась очень легко. Улыбчивая пожилая женщина в строгой одежде учительницы младших классов непонимающе смотрела на неё и на чемоданы.
— Э… я Надя Матвеева, дочь Виктории Сергеевны… Э… Она не говорила о моём приезде?
— Ах да, конечно. Проходите, я распоряжусь насчёт ваших вещей.
— Я и сама могу донести.
Никто Наде мешать не стал. Да ей самой было нетрудно.
— Я думала, вы приедете вместе с ней, — говорила старушка. — Алексея сейчас нет, только Георгий.
Надя скривилась. Это Ленка её сглазила, точно.
— Да… ну, если скажете, как добраться до мамы, то я возьму такси…
— Ох, девочка моя, успокойтесь. Лучше отдохните после перелёта, уверена, скоро все приедут.
— А как вас зовут?
— Ох, старая моя голова, я не представилась: Светлана Олеговна. Но можете звать меня просто Светой, я слежу за порядком.
Надя криво улыбнулась, таща свой рюкзак и чемодан. Наверное, нужно было соглашаться на извозчика. Они по витой лестнице поднялись на второй этаж, где широченный коридор был больше любого подъезда в бабушкином доме.
— Здесь будет ваша комната.
Светлана открыла одну из белоснежных дверей, и Надя чуть не выронила свои пожитки. Размер комнаты, наверное, был как вся бабушкина квартира. А мебель и цветовую гамму явно подбирал дизайнер.
— Вам не нравится? — удивлённо спросила Света, замечая, как Надя не решается войти и долго топчется на пороге.
— Нравится… очень нравится.
— Вот и хорошо, располагайтесь.
Светлана улыбнулась и оставила её одну.
Надя застыла на пороге и целую минуту стояла не двигаясь. Это было потрясающе: она почти с разбегу упала на кровать, ощутив удобство ортопедического матраса, и потянулась.
В животе предательски заурчало, и Надя решила это игнорировать. Не идти же на кухню и просить еду. Некрасиво, да и по-идиотски. Её внешний вид говорил сам за себя, не хватало ещё поставить маму в неловкое положение перед Светой.
Но живот прямо сводило от голода. Наверное, от стресса, страха или всего вместе. Надя поднялась, порылась в рюкзаке и нашла свой кошелёк. Лучше сходить в местный супермаркет. Кефир и булочка для перекуса ей сойдут, заодно осмотрит это живописное место.
Надя осторожно выглянула из-за двери. Никаких Георгиев на пути не было, хотя она бы его и не узнала, встреться они, — ни разу же его не видела.
Надя спустилась по лестнице, решив найти Свету и предупредить, что прогуляется, потому что погода вроде рассеялась и выглянуло солнце.
Она прошла в одну сторону, обнаружив только разные двери и, похоже, выход в гараж, затем вернулась в парадную и пошла в другую. За одной из дверей ей послышалась тихая музыка.
Стучаться не стала, а просто сразу открыла дверь. На неё буквально обрушился тяжёлый запах фруктовой курительной смеси, не говоря уже о густой дымке, наполнявшей комнату от электронной сигареты.
Надя застыла в дверях, посмотрев на высокого парня за бильярдным столом. Тот тоже смотрел на неё, натирая кий мелом.
— А… — Надя замялась. — Я…
Парень убрал изо рта сигарету, выпустив густой дым.
— Кто такая? — спросил он как-то резко, с нотками злобы в голосе.
— А…
Надя была готова себе язык откусить за это «а». Будто никогда парня не видела. Но вот таких красивых, наверное, никогда. Его лицо будто смастерил сам дьявол, наделив таким цветом глаз, что даже в полутёмной комнате и дымке они словно сверкали и гипнотизировали.
— И долго будешь «акать»? Или глухонемая?
Вот теперь он уже издевался, улыбнувшись лишь одним уголком рта.
— Надя… Надежда Матвеева, дочка Виктории Сергеевны.
— М-м-м, — понимающе протянул парень, нагибаясь и прицеливаясь кием.
Послышался звук удара, и шарик точно попал в лунку.
Рукава его чёрной водолазки были закатаны по локоть, демонстрируя красивые предплечья и пальцы. Надя невольно засмотрелась, скорее как художник, впитывая и запоминая взглядом позу и анатомию модели.
Пропорции парня были идеальными, как и его лицо.
Тот снова выпрямился, втянул и выдохнул дым. Посмотрел на стол, будто в голове прикидывая стратегию ударов. Надя не понимала, зачем обдумывает эту информацию, но не могла отвести от него глаз. Пока не оказалась застуканной.
— Насмотрелась? — с насмешкой спросил он.
— Я вовсе не…
Но отрицать очевидное было бесполезно. Парень, кажется, к такому вниманию привык и снова лишь усмехнулся.
— Тогда можешь идти, Надежда. — Он специально произнёс её имя так протяжно, что Надю передёрнуло.
— А ты… вы кто?
Казалось правильным представиться друг другу.
— А я, — он облокотился о кий, — Георгий. Думаю, ты обо мне слышала, сестрёнка.
Если у невезения есть любимчики, то Надя явно входит в их число.