Включите поворотники, Ваше Высочество!

Глава 2. Духи дороги и человек в форме

«Не останавливайся, не останавливайся, пронеси, господи…» — мысленно зашептала я, глядя в зеркало заднего вида на приближающийся УАЗик с мигалкой.

Синие огни догоняли нас без сирены, настойчиво и неумолимо. Мое сердце колотилось где-то в горле. Теодор же повернулся и смотрел на патрульную машину с неподдельным интересом.

— О! Стражей пути вызывают световые сигналы! Они желают побеседовать?

— Они желают нас остановить, — сквозь зубы процедила я, плавно прижимаясь к обочине. Гравий зашуршал под колёсами. — Слушайте, Теодор. Пожалуйста. Молчите. Сидите и молчите. Я всё объясню.

— Но леди Снежана, я отлично владею искусством переговоров! — заявил он с непоколебимой уверенностью.

Это было последнее, что мне нужно. «Искусство переговоров». С золотыми монетами и обращениями «храбрый страж».

— Нет! — выпалила я почти отчаянно. — Ваше… искусство здесь не подходит. Пожалуйста. Просто молчите. Если нужно будет что-то сказать, я сама.

Он надул губы, явно оскорблённый, но кивнул. В зеркале я увидела, как из патрульного УАЗа вышел тот самый молодой инспектор. Высокий, широкоплечий, лицо серьёзное, даже суровое. Он медленно подошёл к моей стороне. Я опустила стекло.

— Добрый день, — сказала я, надеясь, что голос не выдаёт паники.

— Документы, пожалуйста, — произнёс он нейтрально. Его взгляд скользнул по мне, потом перешёл на Теодора, застывшего в своей благородной позе с прямой спиной и руками на коленях. Инспектор едва заметно поморщился, увидев плащ.

Я протянула права и документы на «Бусю». Инспектор взял их, начал изучать.

— Вы только что проехали участок платной дороги, — сказал он негромко, поднимая глаза на меня. — И сразу после пункта оплаты с пассажирской стороны был зафиксирован выброс предмета из окна. Мусор?

Я почувствовала, как по спине побежал холодный пот.

— Нет, конечно, не мусор! — выдавила я улыбку. — Это… это был сувенир. Маленький. Мой пассажир — он… реконструктор. Увлекается историей. У него с собой разные… реплики старинных предметов. Он просто хотел посмотреть, как он упадёт. Эксперимент. Глупость, конечно.

Инспектор снова посмотрел на Теодора. Тот, помня мой наказ, сидел неподвижно, уставившись в лобовое стекло, но уголки его губ дёргались — ему явно не терпелось вступить в беседу.

— Реконструктор, — медленно повторил инспектор. — А что именно он выбросил?

«Вот же чёрт».

— Монету, — честно сказала я. Врать про что-то другое было бессмысленно — он мог её подобрать. — Копию старинной монеты. Неудачная шутка. Мы больше так не будем. Простите.

Инспектор молчал. Потом он обошёл капот, подошёл к пассажирской стороне. Постучал пальцем по стеклу. Я кивнула Теодору: мол, опускай. Тот с энтузиазмом дёрнул за ручку, и стекло со скрипом поехало вниз.

— Здравствуйте, — сказал инспектор, заглядывая внутрь. — Вы выбросили предмет из окна?

Теодор повернул к нему голову, и его лицо снова озарилось той самой светлой, открытой улыбкой.

— Приветствую, храбрый страж путей! — провозгласил он своим бархатным баритоном.

Инспектор замер, его бровь поползла вверх. Я закрыла глаза.

— Я воздал должное духам этой дороги, — продолжал Теодор, совершенно искренне. — Малая толика благодарности за безопасный путь. Разве это не правильно?

В машине повисла гробовая тишина. Я приоткрыла один глаз. Лицо инспектора было каменным. Он несколько секунд молча смотрел на Теодора, потом на его странную одежду, на футляр у ног, похожий на футляр для шпаги.

— Духам дороги, — наконец произнёс он безразличным тоном. — Понятно. А документы у вас при себе?

— Документы? — переспросил Теодор, и в его голосе впервые прозвучала легкая растерянность. Он потянулся к своему кожаному мешку. — У меня есть… свиток с печатями. Дарованное право на путешествие.

Инспектор вздохнул. Глубоко. Так вздыхают люди, у которых смена началась недавно, а уже происходит нечто, выбивающееся из всех рамок.

— Оставьте, — сказал он. — Просто скажите — есть ли у вас паспорт? Удостоверение личности?

Теодор повернулся ко мне, и в его глазах читался немой вопрос: «Что такое паспорт?». Я стремительно вмешалась, вылезая из-за руля.

— Извините! Он… он иностранец! — затараторила я, подбегая к пассажирской стороне. — Из очень закрытого сообщества. Очень. У него все документы в порядке, они… в процессе оформления. Мы как раз едем в Сочи для урегулирования этих вопросов. Вот направление от принимающей компании! — Я судорожно полезла в карман джинсов, где лежала распечатка от Игоря Петровича с адресом офиса в Сочи и мутной печатью какой-то фирмы-однодневки. Протянула её инспектору.

Тот взял листок, посмотрел на меня, на Теодора, который смотрел на него с непоколебимым благородством, как король на верного вассала. Потом инспектор отвернулся, прошёл несколько шагов по обочине, задумчиво потёр подбородок. Он что-то обдумывал. Возможно, штраф. Возможно, вызов подкрепления и задержание для выяснения личности.

Я стояла, чувствуя, как ноги слегка подкашиваются. Весь этот абсурд — выброшенная светящаяся монета, этот человек-загадка рядом, тройной тариф Игоря Петровича — всё это сложилось в одну кучу, которая вот-вот грохнется мне на голову.

Инспектор вернулся. В руках он держал мои документы и тот самый листок.

— Выброс мусора, а тем более предметов, которые могут быть приняты за что-то иное, с движущегося транспортного средства, — начал он официальным тоном, — нарушение правил. Опасно для других участников движения. Больше так не делайте.

Я закивала, как марионетка.

— Конечно! Никогда! Мы поняли!

— А вам, — он обратился к Теодору, — советую ознакомиться с правилами дорожного движения и вообще… с правилами поведения. Духи дороги, — он едва сдержал усмешку, — оценят это больше, чем ваши монеты.

Теодор серьёзно кивнул.

— Твои слова мудры, страж. Я запомню.

Инспектор протянул мне документы.

— Счастливого пути. И будьте внимательны.

Я не поверила своим ушам. Нас отпускают. Просто так. С предупреждением. Я взяла документы, бормоча что-то благодарное, и почти бегом вернулась на место водителя. Теодор, с моей помощью, снова поднял стекло.