Включите поворотники, Ваше Высочество!

Глава 10. Полевое братство

— Окно! Сейчас! — шипение Тео было резким и не терпящим возражений.

Пончик, зашипевший на дверь, метнулся под кровать. Я, сбросив оцепенение, рванулась к своему рюкзаку, хватая куртку и ключи от «Буси». В голове стучало одно: не дверь, не дверь, они там.

Тео уже распахнул окно — старую деревянную раму с отвратительным скрипом. Внизу, в трёх метрах под нами, был узкий проулок, заваленный мусорными баками. Чёрный седан стоял в пяти шагах, и из него действительно выходили двое мужчин в тёмном. Один уже поднимал голову на звук открывающегося окна.

— Прыгай! — крикнул Тео, подхватывая на лета картонную переноску с Пончиком (котёнок жалобно мяукнул от неожиданности). Он не стал ждать моего ответа. Перебросил сначала рюкзаки, потом переноску вниз, на мягкую гору старого картона. Сам перелез через подоконник, повис на руках и отпустил.

Я, не думая, последовала за ним. Полёт длился меньше секунды, но казался вечностью. Я приземлилась в вонючую, но мягкую кучу, споткнулась, и Тео подхватил меня за руку, не давая упасть.

— Бежим!

Мы рванули по проулку, не оглядываясь. Сзади раздался крик: «Стой!» Потом звук погони — тяжёлые шаги по асфальту.

Мы выскочили на параллельную улицу. Наша «Буся» стояла в двадцати метрах, у забора. Я, задыхаясь, вставила ключ, мы втолкнули Пончика и себя внутрь. Завела. Старый двигатель, будто чувствуя панику, заурчал с первого раза.

Я выжала сцепление, включила первую, и мы рванули с места, едва не задев зеркалом фонарный столб. В зеркале заднего вида я увидела, как двое выбегают из проулка и останавливаются, видя, как мы уезжаем. Один из них что-то кричал в рацию.

— Куда? — выдохнула я, выруливая на тёмную дорогу.

— В горы, — сказал Тео, его лицо в свете приборки было бледным, но глаза горели холодным огнём. — Туда, где много дорог и мало людей. Нужно оторваться и спрятаться до утра.

Мы мчались по ночным улицам пригорода, потом свернули на серпантин, ведущий в предгорья Кавказа. Фары выхватывали из темноты крутые обрывы, сосны, висящие над дорогой. Я ехала почти вслепую, доверяясь инстинкту и свету фар. Позади никого не было, но это не успокаивало. Они нашли нас в гостевом доме. Значит, слежка всё ещё действует, несмотря на уловку Тео с камнем. Или они нашли нас другим путём.

Через сорок минут безумной езды я свернула на грунтовку, уходящую в лес. Проехала по ней ещё с километр, пока не упёрлась в поляну, над которой нависала каменная глыба, похожая на спящего медведя. Место было уединённым, тихим и страшным.

— Здесь, — сказала я, заглушая двигатель. — Дальше не проехать.

Тишина, наступившая после рёва мотора, была оглушительной. Только ветер в вершинах сосен да где-то далёкий ручей. Мы сидели, слушая стук собственных сердец. Пончик, выбравшись из переноски, залез ко мне на колени и дрожал.

— Они нашли нас, — прошептала я. — Как?

— Возможно, старый маячок всё же сработал на разовой основе. Или… — Тео замолчал. — Или Агентство само выдало наше местоположение. Чтобы проверить нашу реакцию. Или чтобы устроить нам последнее испытание перед финалом.

— Идиоты! — вырвалось у меня. — Мы могли погибнуть!

— В этом, возможно, и был смысл, — мрачно сказал Тео. — Проверить, выживем ли мы в экстремальных условиях. Без подготовки. Без предупреждения.

От этой мысли стало ещё хуже. Мы были не клиентами и проводником. Мы были подопытными крысами в лабиринте, где некоторые коридоры вели прямиком в пасть кошке.

Ночь была холодной. В машине без работающего двигателя быстро становилось зябко.

— Нам нужно тепло, — сказал Тео, выходя из машины. — И нам нельзя жечь фары. Будем разводить костёр. Старинным способом.

Он открыл багажник и достал нашу аварийную палатку — старую, армейскую, которую я всегда возила на всякий случай. Потом стал собирать хворост на опушке. Я, всё ещё дрожа от адреналина и холода, присоединилась к нему. Пончик последовал за нами по пятам, не отходя ни на шаг, как будто боясь, что его снова оставят одного.

Через полчаса у нас была небольшая пирамида из сухих веток под прикрытием каменной глыбы, которая должна была скрыть свет пламени от случайных взглядов с дороги. Тео достал из своего саквояжа нечто, похожее на огниво — кусок стали и кресало. Я удивилась.

— А где же магия? — спросила я, пытаясь пошутить, но голос дрожал.

— Магия — для важного, — серьёзно ответил он, устраиваясь на корточках перед будущим костром. — А для огня, который согревает друга, достаточно умения и терпения. Этому меня учили не придворные маги, а старый лесной проводник, когда мы ходили в поход за Золотым Руном. Вернее, за его картой. Руны, разумеется, не существовало.

Он приступил к делу. Его движения были точными, экономичными. Он высек первую искру, подложив трут из распушённой ваты из аптечки. Искра поймала, появился тлеющий уголёк. Тео склонился над ним и начал осторожно, как драгоценность, раздувать его своим дыханием. Его лицо в слабом красном свете было сосредоточенным, почти нежным. Через минуту вспыхнуло первое маленькое пламя, лижущее сухую хвою. Ещё через пять минут у нас горел вполне приличный, уютный костёр.

Я смотрела на него, на этот огонь, рождённый без зажигалки, без спичек, и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Страх отступал, уступая место усталости и странному умиротворению. Мы были здесь. Вместе. У костра. Живые.

— Спасибо, — сказала я тихо.

— Не за что, — он улыбнулся, и в улыбке этой была тень той наивности, которую я давно не видела. — В конце концов, я должен был чему-то научиться в тех походах, кроме как отличать съедобные коренья от ядовитых.

Мы поставили палатку вплотную к скале, разложили внутри спальники. Пончик, исследующий новую территорию, немедленно забрался в мой спальник и устроился там, как в норке. Мы сидели у огня, грея руки, и ели то, что успели схватить из гостевого дома — яблоки, хлеб, плитку шоколада.

— Знаешь, — сказал Тео, глядя на языки пламени. — Это похоже на один из походов. Только там со мной было десять человек охраны, повар и картограф. И мы искали мифический артефакт, чтобы доказать мою «достойность». А здесь… здесь всего двое. И кот. И мы просто прячемся. И это… реальнее. Настоящее.