Включите поворотники, Ваше Высочество!

Глава 11. Признание у костра

— Они могут слышать нас сейчас?

Мой шёпот разорвал тягостную тишину в палатке. Снаружи уже светало, сквозь брезент пробивался тусклый, пепельный свет. Мы оба не спали, лежа на спине и глядя в потолок, где несколько часов назад ползали те самые тени.

Тео повернул голову на подушке. Его лицо было бледным от усталости, но глаза ясными.

— Не знаю. Возможно. Но если бы хотели что-то предпринять — уже сделали бы. Их послание было достаточно ясным: «Ждём утром». Они любят чёткость.

— Чёткость, — с горькой усмешкой повторила я. — Ага. Выслать духов леса, напугать до полусмерти, а потом вежливо пригласить в гости. Очень чётко.

Я села, обхватив колени. Спальник Пончика рядом шевельнулся, и оттуда вылезла взъерошенная чёрно-белая морда. Он зевнул, не понимая, почему его люди так взволнованы, и потопал к двери палатки, тыкаясь носом в молнию с немым вопросом: «Завтрак?».

— Они проверяли границы, — сказал Тео, тоже садясь. — Мои границы. Смогу ли я защитить то, что считаю своим, даже здесь, в чужом мире. Смогу ли отличить реальную угрозу от… инсценировки.

— И ты смог.

— Я сделал вид, что смог, — поправил он тихо. — Я не был уверен. Я просто… не мог позволить им войти сюда. К нам.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде было что-то новое. Не защита сильного слабого. А признание равного. Союзника.

Мы молча выбрались из палатки. Утро было холодным и сырым. Костёр давно потух, оставив кучку серого пепла. Воздух пахёл хвоей и влажной землёй. Я разожгла примус, чтобы вскипятить воду для чая. Рутинные действия успокаивали. Пончик, совершив небольшую прогулку по поляне и убедившись, что завтрака с неба не падает, вернулся и уселся у моих ног, греясь у слабого пламени горелки.

Мы пили чай из железных кружек, стоя у потухшего костра и смотря, как солнце постепенно растапливает туман в долине далеко внизу. Было красиво. И страшно. Потому что эта красота была последним спокойным моментом перед неизвестностью.

— Я не хочу туда ехать, — сказала я вдруг, сама не ожидая от себя такой прямоты.

Тео посмотрел на меня, но не удивился.

— Я тоже.

— Тогда давайте не поедем. Просто сядем в «Бусю» и уедем. Куда угодно. В Сибирь. На Алтай. Ты говорил, что твой отец не сможет найти тебя здесь, если ты не захочешь.

— А твой долг? Твой университет? — мягко спросил он.

— Чёрт с ними, — махнула я рукой, но внутри всё сжалось. Долг, учёба, всё, что строила годами. — Можно начать с начала. Где-нибудь.

— А Пончик? — он кивнул на кота, который теперь увлечённо вылизывал лапу.

— Возьмём с собой. Он наш, в конце концов.

Тео улыбнулся, но улыбка была печальной.

— Ты готова всю жизнь бежать? Прятаться? Менять имена? Жить в страхе, что однажды из-за поворота выедет чёрный автомобиль?
— А разве сейчас не так? — выпалила я. — На нас уже охотились! Нас уже нашли! В чём разница?

— Разница в том, что сейчас у нас есть шанс всё закончить, — сказал он, ставя кружку на камень. — Закончить на своих условиях. Посмотреть им в глаза. Узнать, что они хотят на самом деле. Или… доказать им, что их методы не работают. Что я — не просто подопытный кролик. Что мы — не просто пешки.

Он говорил это с такой тихой, сдержанной силой, что моё желание сбежать начало таять, уступая место чему-то другому. Гордости? Безумию? Жажде наконец поставить точку в этом бесконечном квесте.

— Ты боишься? — спросила я.

— Ужасно, — признался он без колебаний. — Но я боялся и тогда, когда впервые сел в твою машину. И когда мы бежали от красных огней. Боюсь каждый раз, когда не знаю, что делать. Но это не останавливает. Потому что если остановиться… то ради чего всё это было? Ради чего я учился заправлять машину и платить картой? Ради чего мы пели под дождём? Ради чего спасли Пончика?

Он подошёл ко мне ближе. Его высокий силуэт отбрасывал длинную тень на мокрую траву.

— Я устал быть образцом, Снеж. Идеальным наследником. Устал от предопределённости. Здесь, в этой неразберихе, в этих страхах и победах… я впервые почувствовал, что живу. По-настоящему. И я не хочу это терять. Даже если ради этого нужно зайти в логово дракона.

Я смотрела на него — на этого человека из другого мира, который нашёл в нашем хаосе больше смысла, чем в своём идеальном порядке. И мне вдруг стало дико жаль его. И себя. И эту хрупкую, нелепую связь, которая возникла между нами на разбитых дорогах.

— А что, если они просто заберут тебя? — прошептала я. — Отправят обратно? Или… или сделают что-то хуже?

— Тогда, — он взял мою руку, и его пальцы были тёплыми и твёрдыми, — тогда ты заберёшь Пончика, сядешь в «Бусю» и уедешь в Сибирь. И будешь жить. Вспоминая, что однажды возила самого странного пассажира в своей жизни. И что это было лучшее приключение.

В горле у меня встал ком. Глаза застилало.

— Это дурацкий план.

— У нас есть другие? — он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. Я впервые их заметила.

Мы стояли так, держась за руки, в тихом, холодном утре на краю леса. Пончик, закончив свой туалет, подошёл и стал тереться о наши ноги, требуя внимания. И в этот момент что-то во мне сломалось окончательно. Все стены, все предосторожности, вся осторожность.

— Я тоже боюсь, — сказала я, и голос мой предательски дрогнул. — Не только за тебя. За себя. Я боюсь, что все мои попытки что-то построить, вылезти из долгов, получить диплом — всё это коту под хвост. Что я так и останусь никем. Водителем на развалюхе, которая возит чудаков по стране за тройной тариф. И это лучшее, на что я способна.

Слёзы, которых я так стыдилась, потекли сами. Я отстранилась, пытаясь их вытереть грубым рукавом куртки, но Тео не отпустил мою руку.

— Слушай меня, — сказал он так тихо и так настойчиво, что я замерла. — Ты — самая смелая, кого я знал. В моём мире храбрость — это сразить дракона или выстоять в магическом поединке. Но это… это пустое. Это игра по правилам, где у тебя есть доспехи, заклинания и армия за спиной. А ты… ты сражаешься с реальными драконами. С безденежьем. С одиночеством. С неопределённостью. Ты каждый день встаёшь и делаешь то, что должно, даже когда страшно и нет сил. Ты ведёшь старую машину через полстраны, чтобы оплатить учёбу. Ты спасаешь котят и чудаковатых принцев. Ты учишь их петь под дождём. Разве это не величайшая магия? Магия настоящей, упрямой, человеческой жизни?