«вкус горечи. Вкус тебя»

Часть 1. Начало конца. Глава 1. Запретный плод

Я никогда не думала, что первая любовь будет пахнуть дешевым сигаретным дымом и одеколоном «за три копейки» из круглосуточного магазина. Моя жизнь до Данила была расписана по минутам: школа, музыкалка, репетитор по английскому, воскресный ужин с семьей. Я была идеальной дочерью, отличницей, той самой «хорошей девочкой», на которую мамы во дворе показывали своим сорванцам как на пример.

— Лена, не задерживайся! — крикнула мама вдогонку, когда я выскочила в магазин за хлебом.

— Хорошо! — бросила я, хлопнув дверью.

Хлеб был просто предлогом. Мне нужно было подышать. Воздух в подъезде казался спертым, а на улице, на скамейке у соседнего подъезда, сидели ОНИ.

Компания местной шпаны. Смех, громкая музыка из колонки телефона, звон бутылок. Я старалась проходить мимо них быстро, опустив глаза, вжав голову в плечи. Чтобы никто не окликнул, не свистнул вслед. И именно в этот момент я врезалась в него.

Буквально. Я вылетела из-за угла, а он стоял, прислонившись плечом к стене, и курил, глядя в темное вечернее небо. Я влетела прямо в него, рассыпав мелочь из кармана.

— Черт, — выдохнула я, чувствуя, как горят щеки.

Я подняла глаза и… замерла. На меня смотрели самые темные глаза, которые я когда-либо видела. Почти черные, бездонные, с легкой усмешкой.

— Осторожнее, — сказал он. Голос низкий, чуть хриплый. В нем не было злости, только ленивое любопытство.

Это был Данил. Я знала его в лицо, как знали его все в районе. Он учился в параллельном классе, но появлялся в школе редко. О нем ходили легенды: то он подрался с десятым классом и выиграл, то его видели пьющим на стройке, то он разбил чью-то машину. «Плохой парень», «трудный подросток», «потерянный». Именно таким его рисовала моя мама в своих страшных рассказах о том, как не надо жить.

— Извини, — пискнула я, наклонившись, чтобы собрать монетки.

Он тоже наклонился. Наши руки встретились над одной пятирублевой монетой. Его пальцы были холодными и чуть шершавыми. Он поднял монету и вместо того, чтобы отдать мне, вдруг улыбнулся уголком губ. По-настоящему. Не усмешкой, а улыбкой.

— Держи, — он вложил монету мне в ладонь. — А ты не такая, как они. Светишься.

Он развернулся и пошел обратно к компании, которая уже улюлюкала и свистела ему вслед. А я так и стояла столбом, сжимая в потной ладони мелочь и чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Я знала, что это глупо. Что он — все, что мои родители во мне воспитали. Что он — проблема. Но в тот вечер, возвращаясь домой с буханкой хлеба, которую я чудом не забыла купить, я впервые в жизни поняла, что у запретного плода самый сладкий вкус.