Вкус химмельвальдских яблок. Сборник рассказов

Первый опыт

Беата Демут бежала по длинной галерее, соединяющей учебные классы монастыря с его жилой частью, на ходу пытаясь сообразить, как поделикатнее решить задачку, подкинутую Всемилостивым. Не просто выполнить долг, но и заработать несколько очков в пользу ордена. В эти сложные для страны времена ей, как магистру «Истинной веры», следует проявить как можно больше чуткости и гибкости, чтобы не внести в ряды братьев и сестер раскол.

Правда состояла в том, что далеко не все адепты действительно смиренно принимали ситуацию. В Междоусобице пострадали даже те, кто нарочито старался соблюдать нейтралитет. У всех на той или иной стороне были друзья, родные, близкие. Для себя Беата тоже давно приняла решение. Именно их орден едва не стал причиной смерти наследника престола Эдварда еще в детстве, и госпожа Демут пообещала Всемилостивому… Нет, она пообещала себе, что пока является главой «Истиной веры», законный правитель найдет в стенах монастырей помощь и утешение. Но не все с этим решением согласились.

Остановившись напротив входа в одну из лабораторий, Беата сделала несколько глубоких вдохов и постучала, а после, нетерпеливым, резким движением отворила дверь. Стайка воспитанниц, склонившихся вместе с преподавателем над древним фолиантом тут же взметнулась. Девушки почтительно склонили головы и опустили глаза. Седовласый мужчина, закашлявшись, так же поклонился нежданной гостье.

— Прошу прощение за вторжение, брат, могу я забрать у вас Амелину? — поинтересовалась Беата, выискивая среди девушек Амелину Гисбах.

— Да, конечно, — учитель растерянно почесал затылок. — Амелина, ступай.

Не дожидаясь повторного приглашения, Амелина поспешила за наставницей, хотя покидать столь интересное занятие было немного досадно. Но раз госпоже Демут требуется помощь, вопросов возникать не должно.

— Лина, девочка моя, — начала разговор Беата, когда они вышли из учебного корпуса. — Ты уже совсем взрослая и… — женщина на минуту прервалась пытаясь правильно подобрать слова. — Около получаса назад у ворот монастыря братья обнаружили человека. Он ранен…

— Понимаю, — ответила Амелина. — Вы хотите, чтобы я помогла с лечением?

— Да. Он потерял много крови, и нам остается только просить у Всемилостивого сил и мудрости, чтобы спасти несчастного. Будь добра, переоденься и приходи во вторую лабораторию.

— Хорошо, — Амелина склонила голову.

— И еще, Лина, вот это надо спрятать. Я не хочу, чтобы кто-то узнал нашего гостя. Я знаю, что не все будут рады подобному, но тебе я доверяю.

С этими словами Беата протянула девушке немного погнутый знак, изображающий два перекрещенных меча и огненный шар над ними.

— Этер? — прошептала Амелина, поспешно убирая значок в футляр с очками и пряча в карман.

— Да. Мы должны его спасти.

— Конечно, я буду через несколько минут.

***

По дороге в лабораторию Амелина старалась взять под контроль эмоции. В свои пятнадцать она неплохо умела справляться с чувствами и порывами, но сегодняшнее происшествие взволновало ее не на шутку.

Во-первых, госпожа Демут доверилась ей, и Амелина ужасно боялась это доверие не оправдать. Вдруг она не сумеет помочь? Вдруг ее знания не такие обширные, а вера не так крепка? Прежде Амелина не была в ситуациях, когда жизнь человека решалась на операционном столе.

А во-вторых, ей не нравилось, что мужчина Этер, но собственная предвзятость угнетала еще больше. Их долг помогать каждому, кто в этой помощи нуждался. Про принца болтали разное. Госпожа Демут всегда пресекала любые разговоры о Проклятье, но на каждый роток не накинешь платок. Да и дома отец хоть и никогда не высказывал чего-либо против законного наследника всегда мрачнел, когда в разговоре проскакивало имя принца Эдварда, напоминая и даже требуя не вести под их крышей никаких политических дискуссий. А тут, она словно участвует в заговоре и, хоть и на законной стороне, но все равно было не по себе.

Когда Амелина вошла в лабораторию, там уже вовсю кипела работа: госпожа Демут отбирала необходимые для операции инструменты, а доктор, со скептическим выражением на лице осматривал лежащего на столе пациента.

— Каким будет ваш диагноз, коллега? — Беата передала Амелине лоток с перевязочным материалом и встала рядом с врачом.

— Самоуверенность, — хмыкнул тот. — Я удивлен, что этот мальчишка еще жив.

На лежащем на столе молодом человеке, действительно, не было живого места: все лицо изрезано, будто осколками, руки обожжены, плечо пробито насквозь, по всей видимости из арбалета, а грудную клетку и вовсе «украшали» лоскуты начавшей гноиться кожи.

— Я не удивлена, — вздохнула женщина. — Но этот выкарабкается. С помощью Всемилостивого, разумеется. Все же он маг. Когда силы восстановятся, раны будут заживать быстрее.

Заметив вопросительный взгляд Амелины, госпожа Демут уточнила:

— Доктор в курсе личности пациента. Мы можем ему доверять.

— Еще бы, — снова усмехнулся мужчина. — Не первый раз этот мальчишка попадает ко мне в руки. Значит, юная леди Гисбах — единственная, кому вы доверяете кроме меня?

— Не единственная, но лучшая, — кратко ответила Беата.

Амелина никогда не считала себя лучшей, тем более, что медицина не была основным направлением ее учебы. Но, не без оснований, пользовалась уважением более опытных коллег. Амелина умела в сложных ситуациях не терять головы, и ее молитвы никогда не оставались без ответа. Особенно хорошо она останавливала кровотечение. Менее способные ученицы даже поговаривали, что это качество вовсе не результат крепкой веры Амелины, а некий магический дар и что в монастырях «Истиной веры» таким не место. Амелина старалась не обращать на подобные глупости внимания.

— Что ж, леди Гисбах, — доктор одобрительно кивнул. — Отличная рекомендация. Не желаете оставить изучение языков и перейти ко мне постигать медицину? Нет? Жаль, способные ученики мне нужны. Но, коллеги, разговоры в сторону. Амелина, промойте как следует рану на груди, а я займусь плечом. Оно мне не нравится.