Вкус предательства. Горький Алый.

Глава шестая. Искра очищающая

1.

Вульф стоял перед начальством навытяжку, игнорируя навязчивую пульсирующую боль от ожогов в спине. Которая, впрочем, после всех медицинских манипуляций была терпимой. Манипуляции же намекали на то, что поблажек ему никто давать не собирается. Отлежался пару дней на мягких перинах – и будет с тебя. Служба не ждет. Начальство сидело за столом, смотрело на него, и будь у Айзека выбор, он бы предпочел еще раз сгореть на барже чем стоять под этим взглядом. На столе, прямо на вчерашнем выпуске Бахар Беобахтер, стояла кружка с недопитым кофе. Номер расходился как горячие пирожки, его уже два раза допечатывали – шутка ли, на первой полосе новость о сгоревшей барже с Механистами. Цензоры, конечно, хорошо поработали. Новость вышла с опозданием на день, подробности не раскрывались, как и количество погибших. Но все равно, в столице говорили только об этом и еще долго будут говорить. На второй полосе – заявление кайцара об отмене ежегодного парада в знак траура по погибшим во время взрыва в Опере и пожара на барке. На фоне этих новостей как-то затерялись другие – о том, что ночью в столице случилось несколько вопиющих актов вандализма. В музее Метрополии был разбиты сосуды с элементалями света, освещавшими фасад здания. Все к лучшему – заявил директор, отныне музей Метрополии будет освещаться святой и благочестивой Искрой, а элементали были столь древними, что потеряли силу и почти не давали света, а освободившись, наверняка развоплотились.

Последние новости Айзек Вульф узнал от штатного лекаря. Тот без умолку болтал, накладывая на обожженную спину толстый слой вонючей мази, приговаривая, что Вульфу бы неделю ещё полежать в постели, но времени нет. Рудольф фон Говальц прислал ординарца с приказом – явиться на доклад. Немедленно. Вульф, отлеживавшийся в особняке начальства, думал, что для доклада ему придется спуститься в кабинет к графу, но нет, тот ждал его в Бестиарии.

- Искру? – милосердно предложил лекарь.

- Тьма с вами, – обреченно вздохнул Вульф. – Давайте.

Лекарь вытащил из стеклянного футляра стержень накопителя, приложил его к плечу Вульфа. Тот повалился на подушки, мыча сквозь зубы.

- Да, неприятно, – посочувствовал лекарь.

- Не то слово, – прохрипел Айзек, растирая побелевшее плечо.

Зато в голове посветлело. Это, правда, временно, но когда надо встать и идти, не важно какой ценой, Искра творит чудеса.

Он надеялся увидеть графиню Ирину, но его провожал до двери только слуга. Когда Вульф осведомился о здоровье хозяйки, ему ответили, что с госпожой все хорошо. У нее был обморок от волнения, лекарь прописал полный покой, и сейчас она никого не принимает.

Вульф тут же заподозрил, что «никого» значит – его.

- Передайте графине мой поклон, – непонятно зачем попросил он слугу, читая в его глазах вежливое презрение.

- Непременно, – заверил слуга, распахивая перед ним двери особняка.

Не передаст – зло подумал Вульф. А если и передаст, на что ей его поклоны?

- Я жду объяснений, – соблаговолило заговорить начальство.

- Так точно, ваше сиятельство. Значица, прибыл я на барку…

- Во Тьму барку, с этим уже разбираются. Почему в тюремных списках значится Максимилиан фон Волошофф? Я не давал разрешения на его арест.

Вульф про себя грязно выругался – вот о ком он забыл, так это о красавчике лейб-гвардейце. Но, с другой стороны, ничего страшного – ну посидел он в камере, и что? Есть места и похуже. И вообще, время в тюрьме пойдет ему на пользу, и как только он объяснит свои резоны фон Говальцу, начальство с ним согласится.

- Он во всем признался, господин граф.

Господин граф торжество Вульфа разделять не торопился.

- И в чем же?

- Он спал с Кавали!

- За это теперь сажают, Вульф? Тогда у нас на всех камер не хватит.

- Он виновен, – упрямо гнул свою линию Вульф, которому все было ясно.

Ему, но, очевидно, не фон Говальцу.

- Доказательства?

- Дозвольте допросить и будут доказательства!

Вульф начал горячиться – вот чего он не ожидал, так это возражений со стороны графа. Он же сам велел следить за кузеном жены – значит, подозревал. Допускал, что тот может быть замешан в покушении на кайцара.

- Уже допросил. Господин фон Волошофф охотно ответил на все мои вопросы, да еще с подробностями, без которых я легко бы обошелся. Вся эта история с Кавали всего лишь шалость – и еще достаточно невинная, зная нравы господ лейб-гвардейцев.

- Дайте мне его допросить!

- Хватит.

Граф, вроде бы, и голоса не повысил – но Вульф тут же заткнулся, понимая, что еще слово, и уважаемое начальство в конец озвереет. И то – напомнил он себе, потерять единственного сына! Кто угодно от такого озвереет. Ему, наверное, сейчас плевать и на кайцара и на Лалу Кавали.

- Господин фон Волошофф сам тебе разболтал про Лалу, так? По его рассказу, он случайно встретил тебя на улице, вы разговорились, и фон Волошофф по-мужски, так сказать, похвастался своей победой, верно?

Вульфу пришлось признать, что да, все верно.

- И ты тут же решил, что поймал заговорщика. Ты следил за ним по моему приказу – результаты?

- Слежка ничего не дала, – вынужден был признать Вульф. – Но у нас было мало времени!

- А теперь его и вовсе нет. Если Максимилиан фон Влошофф был виновен, теперь он предупрежден и ошибок не допустит. Я его отпустил. Принес все возможные извинения и отпустил. Отвратительная работа, Вульф. Я разочарован. Ты понижен. Отправляешься в наружное наблюдение.

- Господин граф!

- Я сказал – понижен. Будешь приглядывать за послами Новой Реции. И скажи спасибо, что Волошофф не стал подавать жалобу на неправомерное задержание.

Спасибо ему – мрачно подумал Вульф. Что б его.

- Доклад о том, что было на барке, мне на стол. Ни с кем об этом не болтать, случившемуся присвоен статус государственной тайны. Понял? За разглашение – расстрел.

- Так точно, ваше высокоблагородие. Разрешите принести соболезнования…