Вкус предательства. Горький Алый.

Глава десятая. Дружеская услуга

Глава десятая. Дружеская услуга

1.

Солнце светило ярко, заставляя гореть шпиль-накопитель невозможным для глаз сиянием. Праздник расплескался вокруг храма Божьей Искры, вовлекая в свой круговорот и прихожан, и случайных прохожих. На ступенях сидел маленький оркестр, на площади под музыку танцевали послушницы. Руками в тяжелых браслетах плели в воздухе затейливое кружево, наклонялись, кружились, и оранжевые юбки поднимались, показывая щиколотки, густо разрисованные хной. Хной красили и ладони прихожан, пришедших к храму в этот важный для Искры день, да и вообще всех, кто хотел приобщится к празднику Явления.

- Весьма занимательно, - прокомментировал Антонин, оглядев пёструю толпу веселящихся.

Вышел из экипажа, помахивая тростью.

- И зачем мы здесь? – мрачно поинтересовался Игнац, болезненно щурясь от яркого света.

Ему все еще нездоровилось после вчерашнего. От кайцеровских наливок трещала голова, но куда хуже была снисходительность, с которой поглядывал на него Ломатов-Караев. Тот был свеж, бодр и собран. Сволочь недобитая.

- Нас пригласили, отказаться было бы невежливо.

- Вера в богов есть пережиток прошлого, от которого Новая Реция сознательно отказалась.

- Выучили методичку, Ковыль, хвалю. Вас не смущает, что писал ее я? К тому же, господа товарищи, тут мы имеем дело с интересным феноменом. Тут поклоняются не богу, а Искре, то есть явлению материальному и контролируемому.

- Бред, - упрямо мотнул головой Ингнац. – Материальному нельзя поклоняться.

- Да неужто? Я сам видел, как вы нежнейшим образом что-то шептали своему револьверу, пока чистили его. А вот и встречающие… будьте полюбезнее, друзья мои, со служителями местного культа.

- Ну и кадр, - ошарашенно пробормотал Ковыль, глядя на подходящего к ним монаха в оранжевом одеянии. – Морда кирпича просит…

- Заткнись, - цыкнул на него Мещерь. – Не можешь что умного сказать – так помалкивай!

Главный встречающий широко раскинул руки, как будто желал от всей души обнять рецийцев и прижать их к своему сердцу.

- Возлюбленные чада мои! Я смиренный брат Яснослав, и как же я рад, что вы так быстро приняли мое предложение. У нас сегодня праздник Явления, окажите мне удовольствие, разделите нашу праведную радость!

- В этот день святому Фарадею явилась Искра, не так ли? – поинтересовался Антонин.

На вылинявшем, потерявшем все краски лице, отразилось неподдельное удовольствие.

- Вы радуете мое сердце. Да, в Его лаборатории Ему явилась Искра, это было шестьдесят два года назад. И вот, взгляните на это!

Смиренный брат с гордостью обвел рукой площадь перед храмом.

- Только в Домале у нас тысячи и тысячи последователей! Хотите ли увидеть, как у нас все устроено?

Антонин, разумеется, очень хотел, а Мещеря с Ковылём никто и не спрашивал.

Показав рецийцам молитвенный барабан, объяснив значение начертанных на нем молитв, брат Яснослав повел их по лестнице, ведущей вниз.

- Молитвенный барабан предназначен для верующих, - пояснил он. – Чтобы он могли прикоснуться к созданию Искры. Внести свою скромную лепту. Но количества созданной ими Искры не хватило бы для наших благих целей. Поэтому есть другой барабан, который вращают наши послушники. Вот, посмотрите сами, все самое важное происходит здесь…

Зал без окон, куда спустились рецийцы, был мрачен в своей простоте. Смиренные братья и сестры вращали огромный барабан. В отличие от молитвенного барабана наверху, этот не был украшен резьбой и был более тяжелым. В углу, на циновке, сидел послушник брат и отбивал ритм на барабане.

Антонин с удивлением заметил, что сыростью тут не пахло. Воздух был сухой, горячий – как перед пыльной бурей, которая обрушивается на землю сухой грозой, не принося ей ни дождя, ни облегчения.

- Значит, именно тут появляется Искра?

- Рождается, чадо мое, рождается, и, как положено любому рождению, проходит оно в муках. Тем ценнее жертва, которую мы здесь приносим… Светозара, дочь моя, подойди к нам, - позвал брат Яснослав, и от барабана отошла молоденькая девушка. Антонин ободряюще улыбнулся ей, по своей неискоренимой привычке быть ласковым с юными девицами, но улыбка застыла, примёрзла к губам, когда он разглядел послушницу поближе. В темных волосах блестела светлая прядь, ладони, пальцы и кисти смуглых рук были покрыты белыми пятнами, в уголках губ залегли морщины – да эта несчастная, еще не повзрослев, не познав расцвета, превращалась в старуху!

-- Это наша новая сестра. Святой Фарадей в милости своей послал нам настоящее сокровище, мы нашли ее в приюте «Дикие цветы». Искра ее может и не очень сильна, но Светозара может крутить барабан от восхода до заката солнца.

- Я плохо представляю себе… - начал Антонин, но смиренный брат поднял руку, призывая выслушать его.

- Вы видели площадь перед храмом?

- Да.

- Ночью ее освещает дюжина фонарей. Сил одной только этой послушницы, подкрепленных ее чистой и пламенной верой, хватит, чтобы фонари горели всю ночь. В храме без трех человек двести братьев и около шести десятков сестер. Я позвал вас, чада, чтобы предложить Новой Реции Святую Искру! Я мечтаю, чтобы в один, воистину чудесный день, весь мир осветила Святая Искра. Верю, что так и будет. Ее высочество София скоро отправится к жениху, ее будут сопровождать несколько наших братьев, и в Сумари скоро появился первый храм Искры. Войдите в наш круг, возлюбленные мои чада, и мы принесем Новой Реции невиданное ранее сокровище!

- А вы не много на себя взяли, господин граф? – угрюмо осведомился Ковыль, зло ероша короткие светлые волосы.

Говорили, конспирации ради, на рецийском. Возница наверняка работал на Тайную полицию – ну, либо фон Говальц зря ест свой хлеб.

- Ты не хуже меня знаешь, Ивон, что у нас положение, считай, безвыходное. Элементали наперечет. Береция опасный сосед, у них много сильных элементалей Воздуха. И Механисты, не будем забывать о Механистах. Наше счастье, что из Бахара в Метрополию нельзя перевезти элементалей огня, иначе император завтра же напал бы на нас.