вкус серебра 2 часть

Глава 3 грешники

Гладкий шелк ее белоснежных волос невесомым облаком скользил между его пальцами. Тонкая, фарфорово-белая кожа, аккуратные алые губы, соблазнительно приоткрытый ротик. Чуть курносый нос, высокие скулы и огромные алые глаза в обрамлении густых изогнутых ресниц. И он в который раз тонул в их алой глубине. Тонул, без права на спасение, без шанса на снисхождение и прощение.

Его горячие губы коснулись холодного фарфора ее лаково-красных губ. А мужские пальцы бессильно ласкали ее поддатливо-твердое тело.

Долли Лей.

Кукла принадлежала ему, практически неотличимая от живой девушки, слишком похожая, слишком прекрасная. Словно ангел спустился на грешную землю и окаменел от грубого прикосновения грязных людских рук.

Всегда покорная, но, обладая этой чудной игрушкой, он осознавал, он знал, что это всего лишь пустая оболочка - душа его ангела была не здесь. Не с ним.

Но и это тоже сводило его с ума. Абсолютная покорность, безропотность и пустота прекрасных алых глаз.

Верховный инквизитор опять встретил рассвет после бессонной ночи. И опять тени залегли под его глазами, хоть на самую малость, но смягчая холодную сталь его глубоко посаженных глаз.

Для всего остального мира он провел очередную ночь, истязая свою плоть постом и молитвой. И, хотя уже давно духовный сан не являлся обязательным атрибутом ни инквизиторов, ни экзорцистов, но простой люд верил и подспудно ожидал от тех, кто выбрал сей путь какой-то особой святости и набожности.

Бесформенный капюшон форменного плаща цвета запекшейся крови с алым подкладом привычно скрыл и исказил неверными тенями черты его лица, оставив только видимыми небритый подбородок с ямочкой, резные чувственные губы и нос. Обыкновенный такой, но так как видно только его, то он кажется невероятно длинным. Устало поскреб сизую щетину, а потом решил, что и так сойдет.

Город звал его. Уже слишком много времени прошло с момента его назначения на пост верховного. Достаточно, чтобы начать изводиться от нудной бумажной работы. Да и смысл ему тратить рабочее время на разрешение споров деревенских ведьм, по поводу и без обиженных либо простыми смертными, либо его подчиненными.

Он решил взять отпуск. Впервые за несколько десятков лет. Нелегко было, но зачем же еще ему было столько замов и прочего сброда?

Единственное, что предупредить Верховный Совет Инквизиторов.

-И сколько же времени тебе понадобиться, чтобы нагуляться? - проскрипел один из них, почтенный старец Индель. Внешне - вполне себе безобидный старикашка, которому уже давно ставят прогулы на кладбище. Вполне себе почтенный отец семейства. И который своими руками зажигал костры для сотен чернокнижников.

-Могу совсем уйти, мне не сложно, - резные губы изогнулись в глумливой улыбке.

-Сиди уж, - отмахнулись от него по-старчески костистой рукой.

-Устал уже от ваших бумажек. Сил моих нет больше.

-Молодой еще, неопытный. Ведьму тебе надо, - усмехнулся почтенный Индель. - Для зажигательных отношений. И для здоровья полезно.

-А чьими же усилиями все ведьмы повывелись?

-Так то ж черные, выбравшие путь тьмы и крови. С такими вообще нельзя связываться.

-А что им еще остается? Они ж слабые, вот и получается, что успеваем чтобы ... зажечь.

-До меня тут дошли слухи, что в Ивеже давно обосновалась семья потомственной ведьмы. Седьмая дочь седьмой дочери в седьмом поколении. Сам понимаешь, такое сокровище долго ходить одна не будет. И либо маг, какой ни будь залетный, приберет ее к своим рукам, либо чернокнижник совратит.

Спорить не захотелось. Пусть уж старперы считают, что он решил в кои-то веки остепениться. Да и за ведьмой, какой бы ни был - пригляд всегда нужен.

Ведьм оказалось две. И одна носила мужскую одежду и знак экзорцистов, но если их Орден не имел никаких претензий, то кто он, чтобы лезть неумытыми культяпками в чужие дела? Конечно, игра с ней доставила бы ему удовольствие. Но! Не цепляла. Вообще никак. Словно бы та ведьма была более неживой, нежели его окаменевший ангел.

Такой хрупкий и нежный, что сердце замирало каждый раз от нежности и безысходности, когда он видел или прикасался к ее совершенству.

Второй ведьмой оказалась та самая седьмая дочь седьмой дочери в седьмом поколении.

Обыкновенная, огненно-рыжая. Вся как солнечный свет и лепесток пламени.

Стало пакостно на душе, если она у него еще осталось.

Ее имя он даже не стал запоминать.

Разочарованно вздохнув, он все же решил осесть в пресловутом Ивеже, даже открыл небольшую контору по оказанию магических услуг. Ага, если хочешь что-либо спрятать - положи это на самое видное место, и присвой самое пафосное и громко название. Нда, много же он выпил накануне, если потом и сам не мог понять, откуда над его дверями такая безвкусная, аляповатая, золотым по черному (фу, какая пошлость) надпись про магистра черной и белой магии и прочая. Пришлось выкупить соседнее помещение, чтобы реже видеть это убожество. Но народ пошел. Даже странно - в городе, где было достаточно дипломированных магов, с собственной ведьмой, которую народ любил и сам бы загнал покусившихся на нее в пылающий огонь, внешне вполне себе респектабельные и образованные граждане, с охотой шли к такому откровенному шарлатану.

Так и потянулись вполне себе приятные деньки - днем необременительная работа, вечером - стаканчик того пойла, что подкидывала ведьма-экзорцист при каждой встречи. А ночью - его ледяной ангел. А в свободное время он разбирал дела, регулярно отправляемые его секретарем.

Кажется, именно такие дни называют счастливыми.

А дни сливались в недели, капли времени сливались в тонкие ручейки месяцев, в потоки лет. Жизнь истинного мага длится долго, много дольше обыкновенной человеческой жизни - и чем сильнее маг, тем дольше он может прожить.

Постепенно обе ведьмы умудрились выскочить замуж, а значит, вероятность срывов стремилась к нулю.

И все бы было хорошо, да вот нечаянным ветром до него дошли слухи, что в одной из соседних деревень появилась ведьма. Злая, черная. Со слов видевших ее - страшная как смерть, злая как бешеная собака и такая же предерзкая душой и делом.