Вкус Странствий

Глава 1. Пылинки Времени и Запах Муксуна

Артем, знаете, из тех интеллигентов, у которых очки постоянно норовят сползти с переносицы. Вот и сейчас – поправил свои "роговички", как бабка говорила, а они опять съезжают. Час уже копается в этих старых каталогах, а библиотечная пыль, смешанная с запахом древней бумаги и старых переплётов, – ну, прямо как наждачкой по носу. Обычно он этот запах даже любил. В нём что-то такое было… Уютное. Запах истории, знаний, целых вселенных, запертых под обложками. Но сегодня, блин, этот запах его чуть не придушил. Давил, как будто на него слона уронили.
А за окном – тоска зелёная. Дождь моросит, разводы по стеклу, как будто кто-то поплакал. Свет такой… вялый, сквозь тучи еле пробивается. И в стекле отражается – как будто ты в тюрьме сидишь. Хотя, казалось бы, Артем свою работу любил. Тишина в читальном зале, только шуршание страниц и покашливание посетителей. И возможность эту историю потрогать руками, через книги, ощутить связь времён. Но последнее время, особенно как тридцатник стукнуло, всё чаще его какая-то тоска грызёт. Как будто он проживает чужую жизнь, разложенную по полочкам и картотекам. Жизнь предсказуемая, как дважды два… И скучная, до зубовного скрежета.
Тридцать два года человеку! Библиотекарь во втором поколении. Отец и мать тут же всю жизнь проторчали. Кажется, его судьба была решена ещё до рождения. После филфака – куда ещё идти? Библиотека – его дом родной, книги – лучшие друзья. Но что-то в последнее время он как будто задыхается в этой тихой заводи. Хочется чего-то настоящего, живого. Ветер в лицо, приключений на пятую точку! Увидеть мир за пределами пыльных стеллажей. Хочется чего-то… ну, чтоб аж дух захватывало! Только вот чего именно – сам понять не может.
А сегодня – распродажа! Библиотека решила почистить ряды, избавиться от старого хлама, чтобы место освободить для новомодных электронных книг и всякой мультимедийной фигни. Столы в актовом зале ломятся от старых книг, журналов, брошюр, карт и прочих артефактов. Некоторые выглядят так, как будто их только что из сундука с пиратского корабля достали. Обветшалые, выцветшие, страницы расползаются… Жуть!
Артема, как и других сотрудников, согнали на эту распродажу. Он, конечно, ворчал про себя, но что делать? Расставляет книги, ценники клеит, за порядком следит. Ему бы с книгами напрямую работать, а не выставлять их на посмешище перед жаждущей скидок толпой. Но мысли его где-то далеко, в другом мире, полном загадок и приключений.
С интересом наблюдает за посетителями: пенсионеры, охотники за сокровищами, студенты, преподаватели, просто любопытствующие. Копошатся в этих грудах, выискивают что-то ценное, редкое, необычное. Кто-то ищет первое издание любимого автора, кто-то – старинную карту, кто-то – просто чтиво на вечер. В глазах – азарт, жажда открытий. Артем даже немного завидует им. Ему тоже хочется найти что-то такое, что зажгло бы искру, что вытащило бы его из этой апатии.
И вот, проходя мимо одного стола, заваленного старыми справочниками и путеводителями, Артем вдруг зацепился взглядом за какой-то потёртый кожаный дневник. Лежал он там в самом низу, почти под грудой книг. Кожа такая тёмно-коричневая, вся в трещинках и царапинах, как будто морщинами покрыта. Замка нет, страницы пожелтевшие небрежно торчат из переплёта, манят своей таинственностью. Артему почему-то вспомнилась строчка из старой песни: "Что ищем мы в чужой судьбе…".
Что-то в этом дневнике его зацепило. Что-то такое… необъяснимое, почти мистическое. Как будто к нему тянется какая-то невидимая нить. Как будто дневник зовёт его, просит взять в руки. Он вообще-то по истории не особо, больше по художественной литературе. Но тут – как будто что-то внутри настойчиво твердит: "Обрати внимание! Это важно!".
Медленно наклонился и поднял его. Дневник оказался на удивление тяжёлым, как будто набит воспоминаниями и переживаниями. Кожа шершавая и прохладная на ощупь. Пахнет стариной – пылью, кожей и, как ни странно, какими-то специями.
Цена – смешная, сто рублей. Видимо, никто не заметил этот дневник, или просто никому не нужен. На обложке что-то написано выцветшими чернилами, но разобрать почти невозможно – время стёрло большую часть букв. Артем осторожно открыл дневник наугад. Страницы исписаны аккуратным, каллиграфическим почерком. Буквы ровные, чёткие, как будто их выводил какой-то мастер. В углу одной из страниц он увидел подпись: "Иван Петров, 1958".
Иван Петров… Артем замер, как будто его током ударило. Это имя ему что-то говорит. Что-то такое… далёкое, из детства, почти забытое. В голове всплыла старая чёрно-белая фотография в семейном альбоме. На фотографии – молодой мужчина в полярной форме, с суровым, но добрым лицом. Рядом с ним – маленькая девочка, его мама. Бабушка рассказывала про деда, про его невероятные путешествия и приключения. Про то, как он любил Арктику, как знал все её секреты, как умел выживать в самых экстремальных условиях. Про то, как он рано ушёл из жизни, оставив после себя лишь тёплые воспоминания и гордость за его подвиги. Иван Петров – известный полярный исследователь, учёный, географ, этнограф, писатель… Его дед. Человек, которого Артем никогда не знал по-настоящему.
Сердце у Артема заколотилось, как сумасшедшее. Он почувствовал, как по телу пробегает дрожь волнения и предвкушения. Заплатил за дневник, не торгуясь, не раздумывая. Деньги – ерунда по сравнению с тем, что он держит в руках. Пулей вылетел из этого актового зала, боясь, что кто-то передумает и отнимет у него эту бесценную находку. Чувствует себя кладоискателем, нашедшим карту к сокровищам.
Вернувшись в свой маленький кабинет, Артем закрыл дверь на ключ. Не хотел, чтобы его кто-то беспокоил, чтобы кто-то видел его в этот момент. Разложил дневник на столе, подложив под него чистый лист бумаги, чтобы не заляпать его пылью. Включил настольную лампу, создал такой уютный островок света в полумраке. И начал внимательно изучать этот дневник.
Сначала просто листал его, перелистывал страницы одну за другой. Искал знакомые имена, даты, места. Хотел понять, что это за дневник, когда он был написан, о чём он рассказывает. Читал отрывки про суровые будни экспедиций, про борьбу с непогодой, про радость научных открытий.
Но вскоре понял, что это не просто отчёт об экспедициях, как он сначала подумал. Дневник – это что-то гораздо большее, чем просто сборник научных данных и географических описаний. Наряду с этими записями в нём попадались рецепты. Старинные, экзотические, почти забытые рецепты блюд, которые Иван Петров пробовал и записывал во время своих путешествий по Арктике. И вот тут-то начинается самое интересное…