Вкус Забвения

Глава 2. Неизведанный мир

Бесконечная непроглядная тьма окутала всё существующее пространство. Не было никаких проблесков самого малого источника света, способный осветить то неизвестное, что их окружало. Темнота сгустилась настолько, что даже самый зоркий глаз не имел возможность найти что-нибудь, за что можно было бы ухватиться и помочь себе приблизительно понять, а то разгадать местоположение в котором они очутились.

Слепота сопровождалась давящей на уши тишиной: шум безмолвия был громче всех возможных звуков и нестерпимо гудел в голове.

Казалось, этому не было конца, пока сгусток яркого света не начал стремительно заполнять и вытеснять ту кромешную тьму небытия. От столь насыщенного свечения, ядовито слепящего в глаза, Агате и Александру хотелось руками прикрыть лица и отвернуться.

Интенсивность света резко уменьшилась, сменившись на комфортное и приятное для глаз освещение, которое дало возможность лицезреть загадочную локацию.

Выпрямившись, ребята, немного щурясь, рассмотрели окружающую местность, более приближенную к зачарованному миру.

— Где мы? – раздался голос Агаты так тихо, будто боясь нарушить тот баланс тишины и спокойствия, преобладающий в здешних местах.

Она испытывала двоякие ощущения от нахождения здесь: волшебное место, где в воздухе плавно опускались и поднимались массивные продолговатые островки с водопадами, что пугали своей необыкновенностью и внушительностью. Траектория по которой те двигались, совершенно не поддавалась восприятию, – аномальная гравитация – но, в то же время, эти завораживающие виды, открывшиеся перед взором, внушали восторг.

На фоне увиденного, возникали сомнения с промельком страха, а является ли все это фантазией или всё же реальностью? Может ли воображение разыграться настолько, что оно проявится с точной идентичностью у обоих?

— Не знаю, – еле слышно ответил Александр, взглядом провожая бесконечно тянущиеся ветки громадных деревьев, отличающиеся своей необычностью и сложностью очертаний. Величественные кроны плотно и кустисто возвышались над бескрайним пространством.

Агата сделала пару шагов к небольшому скалистому обрыву и окинула любопытным взглядом то, что находилось под её ногами, но помимо сгустившихся облаков светло-жёлтых оттенков, девушке ничего не удалось разглядеть.

Несколько камешков обломались от скалы, но грохот их падения не был слышен, словно те попали в незримую воронку, поглощающую всевозможные звуки.

— Внизу, кажется, бесконечность, – нервно сглотнула Харрис, ощущая, как к горлу подкатывал ком.

— А спереди непролазный лес, – недовольно скривил гримасу Нильсен, обернувшись к Агате.

Девушка отпрянула назад, когда почувствовала, что под ногами неустойчиво пошатывалась окаменелая поверхность. Харрис прижалась к парню, стараясь найти в нём утешение, ведь он единственный выглядел гораздо реалистичнее, чем всё то, что здесь вырисовывалось.

— Что нам теперь делать? Совершенно непонятно куда идти, – приглушённо спросила девушка, уткнувшись Нильсену в грудь.

— Может, сиганем с обрыва? Терять нечего, может, добьём нашу смерть окончательно, – прыснул Александр, но тут же получил локтем в бок.

— Даже в такой непростой ситуации ты умудряешься шутить, – раздражённо сказала Агата, возмутившись несерьезностью парня по отношению к происходящему.

— Ну, а что ты предлагаешь делать? Плакать? Нужно оставаться разумными при любых обстоятельствах, а не подаваться искушению слабости.

Агата, набрав побольше воздуха в лёгкие, хотела было гневно оспорить им сказанное, но вдали раздался чей-то басистый и властный голос. Ребята обернулись к источнику звука и нахмурились.

— Парень, безусловно, прав. Учитывая обстоятельства, в которых вы оказались, сложно контролировать эмоции, и страху, разумеется, есть место быть, но не стоит ему поддаваться, – отчеканил мужчина, неспешным шагом приближаясь к ним. Он был явно доволен мышлением юнца, однако у ребят на лице читалось отчётливое недоумение.

Краешек губ пополз вверх в ухмылке: мужчина привык к реакции, характерной для всех новоприбывших, и его это ни чуть не утомляло, наоборот, с терпеливостью относился к каждому.

— Кто вы? – недоверчиво спросил Нильсен, с мнительностью рассматривая мужчину, у которого, ко всему прочему, виднелись черные крылья.

Последний оценивающе оглядел парочку, решив, что томить с ответом лучше не стоит. Их терпение было натянутым, как струна, готовая порваться в любой момент.

— Меня зовут Геральд.

За спиной у Геральда оказалась ещё одна фигура: женщина в белом одеяние, с такими же белоснежными крыльями, но с великодушной улыбкой, вызывающая большего доверия, нежели темноволосый мужчина с бледной кожей и черным плащом, — точно олицетворяющий опасность и боязливость, но, как таковую, он не изучал.

— Какие милые ребята, – приветливо и радостно улыбнулась женщина. – Меня зовут Мисселина.

Вся эта формальность им осточертела. Их больше интересовало то, как они здесь оказались, что это за место и кем являются её обитатели?

— Да что здесь происходит? – голос Агаты сорвался на крик, что было неожиданно даже для неё самой.

Мисселина, почувствовав внутренний гнев Харрис, который намеревался разрастись, если его не утихомирить, подошла к ней и коснулась напряжённых плеч.

Сжатость мышц под воздействием разъярённости и непонимания происходящего, что могло перетечь в панику, начало ослабевать, будто невидимая необузданная сила проникла в её тело, обволакивая и расслабляя девушку.

— Как бы печально для вас это не звучало, но вы погибли при трагических обстоятельствах, – женщина отвела жалостный прискорбный взгляд в сторону, тоскливо оповещая их о случившемся. – Сейчас вы находитесь на Небесах, куда попадают все потерянные и обречённые души людей, не сумевшие противостоять грядущей смерти или проиграли борьбу за жизнь.

— Здесь же мы направляем их на путь истинный, исходя от внутренних качеств, что будут раскрываться по мере прибывания на этом уединённом и свящённом месте. Приобретённое бессмертие будет иначе восприниматься при совокупности новых перспектив, целей и задач, ведущие к безграничной власти, но не без правильного обучения для того, чтобы добиться поставленных высот, – дополнил слова Мисселины Геральд, гордо описывая могущественность данного места, и его бескрайние возможности для начала новой жизни.