Вкус жизни

Педагогика

– …Ой, что я услышала от подруги незадолго до моего отъезда! – возбужденно заговорила Жанна, обращаясь к Ане. – Она из Израиля приехала. Там в некоторых школах детям дают полную свободу. Они в глаза учителю говорят что вздумается, как угодно свободно могут повести себя на уроке, а учитель – молчи! Это просто не укладывается в моей голове. Вряд ли стоит проводить подобные опыты над детьми.

– Я не приветствую крайностей. Во всем нужно чувство меры. И любовь к ребенку должна быть адекватной. Дети еще не умеют ценить людей, но уважать учителя обязаны. Надо учитывать тот простой факт, что если они маленькими не научатся уважать учителя, то, став взрослыми, никого не будут уважать. Этого добиваются реформаторы? Интересно бы узнать, кто выступил инициатором такого жестокого эксперимента над детьми? На какие такие догмы он опирался? Думаю, из этой затеи у них ничего не выйдет, кроме лишней головной боли и взрослым, и детям. Осрамятся, – горячо возмутилась Аня.

«Эти дебаты надолго. Не снять мне их с крючка педагогических проблем», – подумала Лена, привычными движениями помассировала себе шею и смирилась.

– А к чьим советам и рекомендациям ты могла бы прислушаться? – спросила Жанна.

– Есть две-три фамилии классиков педагогики. Но в основном учитель на свою интуицию должен полагаться. Если ему дано. Надо чувствовать, что уместно, а что нет в данной ситуации и с данным ребенком. Любовь к детям, индивидуальный подход и ответственность за их судьбы должны вести педагога по правильной дороге. Без интуиции педагога – грош цена в базарный день всем знаниям заумных великих философов.

…Мы в четырнадцать лет считались взрослыми, социально, физически и психологически зрелыми… Период детства теперь удлинился. Это для того, чтобы ребенок мог понять свои возможности, научился регулировать свои эмоции и действия, смог найти себя и стать полноценным членом общества? – слышалось на другом конце стола.

– Некоторые родители до пенсии нянчат своих отпрысков.

– Надо родителям давать своим детям возможность самим зарабатывать себе на жизнь, если даже они способны их содержать. Так делают на Западе.

…Перемена в школе, а в коридорах тихо. Мы в свое время между уроками на головах ходили, а этих из классов не выпускают, чтобы не шалили. И учителям не надо пузыриться… В детсаду на стульчиках целыми днями сидели, потом в школе за партами… Если на цепи до семнадцати лет держать, так чего же удивляться, что они вялые и безразличные?..

Аня с Жанной продолжали мусолить нескончаемые педагогические проблемы, а Лена заскучала и повернулась к Рите с Милой.

Рита рассказывала:

– …В моем детстве в нашей школе был мальчик, который с завидным постоянством выказывал неуважение к девочкам, так из него не вышло ничего путного. Казалось бы, какая мелочь, перерастет, поумнеет. Не поумнел…

«Педагогика заразна для женщин, как грипп», – усмехнулась Лена.

– А совсем недавно я была в одном лицее на встрече с четвероклассниками. Учительница, не повышая голоса, одними улыбками командовала классом. Дети были активные, позитивные. Даже те, что со слабенькими возможностями – в силу моих теперешних обязанностей их я замечаю в первую очередь – активно и от души участвовали в беседе. Я слушала их и думала: «Знаете ли вы, милые детки, как вам повезло с учительницей?!» А на следующей неделе я побывала в еще одной школе. Одни дети на встрече вели себя вызывающе: сидели, развалившись на партах, говорили с надменно-презрительным видом грубости и бестактности, критиковали всё и вся; другие, собравшись маленькими группками, преспокойно и довольно громко вели посторонние разговоры на глазах у незнакомого им человека и своего педагога. Некоторые ребятишки сидели парами, слегка придвинувшись друг к другу, и, сблизив головы, шептались о чем-то своем, только им интересном, и отвлечь их не представлялось возможным. Я была поражена подобным приемом.

А учительница растерянно потопталась у порога и выскользнула из класса, оставив меня на «растерзание» маленьким самодовольным глупцам, вообразившим себя всезнающими, все понимающими и все умеющими в этой жизни. А я смотрела на них и с грустью думала о том, сколько лет потребуется учителям старших классов и родителям этих детей, чтобы сделать из них достойных людей. А может быть, их окончательно упустили? Сколько шишек набьют себе эти мальчики и девочки, пока жизнь будет ставить на место их мозги, испорченные бесхарактерностью учительницы и попустительством директора школы, проглядевшей никудышного педагога? – вздохнула Рита.

– Примечательный эпизод. Есть чему возмутиться… Не мне судить, но у некоторых учителей закон: все, что непонятно – порочно. Нет чтобы разобраться, – тихо сказала Инна, видно, вспомнив что-то неприятное из своего детства, до сих пор ее задевающее и тревожащее.

А Рита заметила:

– Многое во взрослой жизни человека зависит от того, с какими учителями свела их жизнь. А для детдомовцев это особенно важно. У меня есть подруга. Так вот дети, ум которых – если быть до конца честным – подчас оставляет желать лучшего, читают и «по косточкам» разбирают с нею Достоевского и «Войну и мир» Толстого.

– …Мы все жалуемся, что дети мало читают. Совсем недавно сидела я в сквере около школы и нечаянно подслушала разговор двух школьников. Один мальчик злился, что «замахала его училка» внеклассным чтением, а второй рассказывал, что в пятом классе он все лето читал и честно записывал отзывы по каждой прочитанной книге, как учили его в четвертом классе. Но новая учительница в сентябре не взяла тетради на проверку, никого не отметила, не похвалила. «Зря, дурак, старался, – обиделся я. – А на следующий год она даже не спросила, читали ли мы летом что-нибудь или нет. Перед седьмым классом я даже список необходимых книг не смог получить от нее. В общем, читаю я теперь одну фантастику, и никто меня не дергает».

– …Никогда дети так много не читали и не писали, как сейчас в Интернете. Компьютер вытеснил ручку и бумажную книгу.