Вкусные рецепты от попаданки

Тайна пропавшего хлеба [3]

На следующий день, сразу после закрытия таверны мы с Каролиной, нагруженные двумя плетёными корзинами, снова рванули в приют. Улица была всё так же холодной, но теперь меня согревала одна только мысль, что в приюте наконец появилось хоть немного еды, а значит, детишки там не будут голодать, хотя бы ближайшее время.

Мы завернули за тот самый угол, который вёл к дверям приюта, и даже не успели постучать — они распахнулись нам навстречу. На пороге стояла Сильвия, прижимая к груди небольшой мешочек с рисом. Увидев нас, она чуть не расплакалась: её глаза блестели, а уголки губ подрагивали.

— Простите меня, — пролепетала она, едва мы приблизились. — Дети уже взяли себе немного перекусить… Не смогла их удержать, они ведь целый день носились вокруг телеги, которую привезли от вас, как котята вокруг миски…

Я улыбнулась и негромко хмыкнула, стараясь не выдать своих нахлынувших чувств:

— Всё в порядке. Для того мы это и привезли! Главное, чтобы вы больше не ощущали себя брошенными и голодными.

Кажется, мне удалось её убедить, потому что Сильвия кивнула, прижала мешочек сильнее и торопливо отошла в сторону, пропуская нас внутрь.

Когда мы с Каролиной вошли в приют, я сразу почувствовала резкий запах сырости и старого дерева. Половицы здесь стонали под каждым шагом, стенам явно не хватало ремонта, а дыры были криво забиты досками. Штор (или чего-то похожего на них) не было, а через разбитые стекла дуло так, что я невольно поёжилась и плотнее обхватила корзину.

Моё сердце болезненно сжалось. Сколько сил нужно, чтобы жить тут, да ещё и ухаживать за детьми? А они ведь маленькие… они заслуживают тепла и уюта, а не постоянной борьбы за выживание.

Каролина внезапно замолчала — обычно бойка и говорливая девушка сейчас хмуро бродила рядом, трогала ржавые дверные ручки, заглядывала в затемнённые углы и тяжко вздыхала. Я видела, как у неё дрожат губы от сочувствия.

— Просто ужас, — только и произнесла она. — Какая же разруха…

Я лишь кивнула, понимая, что она испытывает те же чувства, что и я: боль, гнев и жалость, переплетённые в странный комок.

— Надо всё это восстановить. — Я тихо, но твёрдо обронила и покосилась на Сильвию. Она ответила мне взглядом, который пронзал насквозь: без слов было ясно, что она сама мечтает видеть приют другим, но не верит, что мы сможем что-то кардинально изменить. Как будто боялась опять обнадёжиться и обжечься.

Внезапно откуда-то из бокового коридора послышался смех, и мы увидели троих ребятишек, выглянувших из-за косяка. Один из них — совсем крошечный мальчик с торчащими ушами — застенчиво улыбнулся, а девочка постарше, с рыжими косичками, помахала нам рукой.

— Проходите в главный зал, — негромко предложила Сильвия. — Там все вас уже ждут.

Мы с Каролиной переглянулись и с легкими улыбками переступили через порог комнаты, которая, видимо, когда-то была просторной столовой. Теперь она больше напоминала склад стульев разных форм и размеров, а вдоль стен теснились тюки с ветошью. Однако всё это отошло на второй план, когда я увидела десяток пар детских глаз, направленных на меня и Каролину.

Дети тут были совершенно разные: от совсем крох пяти-шести лет до чуть повзрослевших мальчишек и девчонок лет одиннадцати-двенадцати. Кто-то сидел, обхватив колени, кто-то уплетал кусок хлеба, видимо, из тех припасов, что мы сегодня завезли.

Разумеется, всех их объединяло явное любопытство: они смотрели на нас, словно на инопланетян…

Хотя, если так подумать, то так оно и было — я ведь пришла к ним из другого мира. Хоть они об этом даже не подозревают.

— Ребята, — тихо начала Сильвия, стараясь говорить мягко, — это Тиана и Каролина, они привезли нам еду. Давайте поблагодарим их.

Тут же один мальчик вскочил со стула и низко поклонился. Другие замерли, потом последовали его примеру или просто что-то пробормотали «спасибо». В воздухе витало напряжённое волнение. И вдруг вперёд вышел тот самый темноволосый парнишка, которого мы застукали за кражей хлеба.

— Пр… простите меня. — его голос дрожал, а губы подрагивали от сдерживаемых слёз. — Я не хотел делать ничего плохого, правда… просто я…

Он замолчал, а я подошла к нему и, без лишних слов, аккуратно положила ладонь на его растрёпанную макушку:

— Я не держу на тебя зла. Голод — штука страшная, и я понимаю, почему ты решился на такое. Но помни, что теперь ты можешь приходить ко мне в таверну открыто, и мы тебя всегда накормим, не нужно воровать. Ладно?

Он всхлипнул и судорожно кивнул, шмыгнув носом. Каролина, которая не отличалась никогда особой выдержкой, тоже ласково улыбнулась ему и добавила:

— Я тоже хочу попросить у тебя прощения.

От ее слов мальчика выглядит обескураженно.

— За что, тетя? — глянул он на нее честными глазами.

— Ну-у-у… протянула Каролина, краснея, — …за то, что хотела поставить на тебя ловушку и огреть половником.

Мальчик моментально вытаращился на нее, а потом моментально усвистел в дальний угол, спрятавшись за другим пареньком его возраста.

Я лишь фыркнула, а Сильвия шумно выдохнула, приглашая нас дальше — на их кухню. И-и-и… скажем так, слово “кухня” для этого места подходило с большой натяжкой.