Владелица Белых Холмов

Глава 5

Стук в дверь прозвучал ровно через два дня, после того как Искру увезли, — ровный, тяжёлый, властный, словно отбивали его не костяшками, а стороной сжатого в железную перчатку кулака. Я уже ждала. Вести с границ, передаваемые шепотом по цепочке лесных стражей и пастухов, приходили ко мне быстрее, чем официальные курьеры из управы. Мне донесли на рассвете, что к имению со стороны степи движется небольшой, но плотный отряд всадников, легко узнаваемых по манере держаться в седле.

Я велела подать не чай с травами, а крепкий отвар из местных кореньев, и не в малый, уютный зал, а в приёмную у самого входа — каменную, суровую, почти пустую комнату с низким потолком, огромным камином, в котором трещали целые брёвна, и одним дубовым столом, испещрённым зарубками. На мне было не привычное домашнее платье, а тёмно-зелёное, простое, но сшитое из добротного, плотного сукна, с высоким, закрывающим шею воротом. Волосы, обычно свободно падающие на плечи, были убраны в тугой, неумолимо гладкий узел на затылке.

Их вошло трое, впустив с собой волну холодного, пахнущего полынью и снегом воздуха. Двое остались у двери, встав по стойке смирно, скрестив руки на мощных, широких грудях. Их лица были непроницаемы, глаза, словно из тёмного янтаря, смотрели прямо перед собой, не блуждая по деталям интерьера. Третий, которого я сразу узнала, — старший торговый посланец, представлявший интересы кагана ближайшего оркского объединения, по имени Гарк, — сделал два чётких, мерных шага вперёд. Он был на голову выше меня, его кожа под коротко остриженными тёмными волосами отливала глубоким цветом старой, полированной меди, а из-под практичного стёганого кафтана из верблюжьей шерсти виднелись края лёгкого, но прочного доспеха из лакированной буйволовой кожи и накладных пластин из окрашенной в чёрный кости. Его глаза, узкие и пронзительные, как шило, оценивающе, без спешки, осмотрели комнату, задерживаясь на толщине стен, массивности стола и горящем камине, прежде чем остановиться на мне. Взгляд был не враждебным, но и не дружелюбным — оценивающим ресурс.

— Леди Шартанская, — его голос был низким, хрипловатым, будто протёртым степным песком, речь на общем языке империи — чёткой, выверенной, но с характерным, гортанным акцентом, режущим слух. — Снова к твоему порогу.

— Гарк, сын Грома, из клана Железного Ястреба. Твой каган и твой народ всегда желанные гости на этой земле, — ответила я, слегка, но отчётливо кивнув. Любезности были сведены к необходимому минимуму, но все положенные формальности соблюдались неукоснительно. Я показала рукой на стол, где стоял простой, без изысков, глиняный кувшин с дымящимся крепким, терпким отваром, не чаем, а именно тем напитком, что пили в долгих переходах, и две такие же грубые чашки. — Отогреться после дороги?

Он коротко кивнул, одним плавным движением подошёл к столу и сел на скамью, не дожидаясь, пока это сделаю я. Это не было нарочитой грубостью или пренебрежением — у его народа не было обычая долго церемониться с равными по статусу партнёрами. Демонстрация силы была иной. Я села напротив, прямо, положив руки на стол ладонями вниз.

— Ты разводишь грифозейров, — начал он без каких-либо предисловий или расспросов о здоровье, делая небольшой, но шумный глоток из чашки. Лицо его не дрогнуло от горечи напитка. — Нам нужно двое. Молодых, но уже приученных к седлу и узде. Не дикарки с гор.

— Для какой цели? — спросила я прямо, опустив полуприкрытые веки.

С орками, особенно с такими, как Гарк, всегда лучше говорить начистоту, без намёков и аллегорий.

Уголок его широкого, с тонкими шрамами у губ рта дрогнул — самое что ни на есть подобие одобрительной, понимающей улыбки.

— Племя Седой Скалы движется к нашим летним пастбищам. Жаждут крови и травы. Между нами и ими — ущелье Клино. Узкое, как рана, скалистое. Пешим не пройти, конным — только по самому дну, где ребёнок устроит засаду. Грифозейры смогут ходить по стенам ущелья, как твои козы по холмам. Двое моих лучших воинов на их спинах будут глазами и когтями моего кагана. Увидят засаду — предупредят знаками. Или сбросят на головы врагов камни со скал.

Логично. Жестоко. Практично до мозга костей. Грифозейры для этого и выводились изначально столетия назад — как горная, живая, манёвренная боевая платформа. Не для красоты.

— У меня есть подходящая пара, — сказала я после недолгой, обдумывающей паузы. — Братья, выкормлены из одной миски. Им по три года. К лёгкому седлу и уздечке приучены, базовые команды понимают: «вперёд», «стой», «вверх», «враг». Но они не солдаты, Гарк. Они умные, но пугливые, как и все их порода. Громкий боевой клич, запах массовой крови, звон стали — могут сбросить седока в панике или понести прочь с поля.

— Мои воины не будут кричать, как испуганные зайцы, — отрезал он, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — А кровь… к крови они привыкнут. Или не привыкнут. Это уже дело и вина седоков. Мы берём. Назови цену.

Торг с орками — это не игра в поддавки с изнеженными аристократами. Это точный, быстрый расчёт, как удар клинка. Я назвала сумму, но не в золотых монетах.

— Шесть твоих степных коней. Не молодых, необъезженных жеребцов, а выносливых, спокойных, обученных меринов. Четыре — сейчас, в качестве задатка. Остальных двух — через полгода, если грифозейры будут живы, здоровы, и ты сам сочтёшь сделку честной и выгодной.

Он снова почти улыбнулся, одобрительно хмыкнув. Моё условие показало, что я понимаю суть: для меня эти животные — не просто товар, я несу ответственность за их пригодность. А требование именно коней было разумным и дальновидным: на Белых Холмах, с нашими дорогами и расстояниями, всегда была нужна сильная, быстрая, неприхотливая тягловая и верховая сила, которой не страшны наши долгие, голодные зимы.