Владелица замка Темные пески

Глава 9

Идею с заповедником для нечисти мы обговаривали около часа. Мы с дядькой Борком склонились над пожелтевшей картой поместья, которую я развернула на дубовом столе, прижав углы тяжелыми книгами с потрескавшимися корешками. Его кривой палец с грязным ногтем указывал на удаленную поляну у излучины Черного ручья – место, окруженное древними дубами с причудливо изогнутыми стволами, которые на карте были обозначены как "Ведьмины деревья".

- Вот тут, – проскрипел он, и его голос звучал как скрип старого дерева, – подальше от людских глаз, да поближе к воде. Место сильное, старинное. Еще те ведьмы, что до тебя замком владели, там шабаши устраивали. Земля до сих пор помнит их пляски.

Я внимательно изучала местность по карте, где чернильные линии кое-где расплылись от времени. Поляна, окруженная с трех сторон густым ельником, с четвертой – обрывом к реке. Идеальное место для тех, кто не любит незваных гостей, особенно для потенциально опасной нечисти.

- Пусть обустраивают жилища в дуплах старых деревьев, – предложила я, проводя пальцем по контуру рощи, – и в земляных норах под корнями. Но с условием – никаких настоящих опасностей для посетителей. Только иллюзии, только игра.

Борк хитро прищурился, и в его глазах-угольках вспыхнули огоньки:

- А как же страхи-то кормить будем? Не будешь же ты, хозяйка, своих гостей пугать?

Я усмехнулась, поправляя складки платья:

- Пусть нечисть работает актерами. Устраивает представления, – в голове уже складывался план. – Мы сделаем три уровня посещения: для трусливых – просто посидят у костра, послушают страшные истории. Для смелых – прогулка по тропе с "неожиданными встречами". А для самых отчаянных...

- Ночлег в проклятой избушке! – восторженно закончил домовой, потирая мохнатые лапки, от которых пахло сухой травой и лесной почвой.

- Именно, – я кивнула, отмечая на карте границы будущего заповедника. – Но с гарантией безопасности. Никаких настоящих проклятий или увечий. Только искусственный ужас, дрожь в коленках – и щедрые чаевые для вашей братии.

Борк задумчиво почесал бороду:

- А платить чем будешь? Золото нам ни к чему...

- Молоком с медом, – тут же ответила я. – Свежим хлебом. Ленточками для кикимор – пусть свои косы украшают. Да и... – я хитро улыбнулась, – слухами о храбрости посетителей. Ведь чем больше аристократы будут бояться, тем сытнее будет ваша нечисть. Страх знатных господ — самый ароматный, как дорогой сыр.

Договорились, что раз в неделю слуги будут привозить на поляну бочонки с угощениями, а в особых случаях – оставлять там зеркальца, блестящие пуговицы и прочие безделушки, которые так любят лесные духи. Борк пообещал переговорить с местной нечистью и уже к следующей луне подготовить первую экскурсию для самых надежных гостей.

Когда Борк исчез в щели между стенами, оставив после себя лишь легкий запах сухой полыни, я осталась сидеть с чувством, что только что заключила самую необычную сделку в своей жизни. В голове уже вертелись мысли, как преподнести это местной знати: "Эксклюзивные ночные экскурсии в царство нечисти – только для самых смелых душ!"

Главное – не забыть упомянуть, что после посещения каждый получит именной свиток с печатью, подтверждающий его храбрость. Ведь что может быть дороже для аристократа, чем возможность похвастаться перед друзьями?

А уж если кто-то из гостей "случайно" потеряет там дорогой платок или пряжку... Что ж, нечисти тоже нужно чем-то украшать свои жилища.

Следующие несколько дней нечисть активно занималась строительством своего заповедника. Туда отправлялись все, кроме условно полезных. Ну, то есть домовые, конюшие, дворовые, водяные оставались на своих местах. А те же шишиги, кикиморы, полуденницы теперь должны были обитать в заповедниках.

В лесу у Черного ручья кипела невидимая для посторонних глаз работа. По утрам, выглядывая из окна своей спальни, я замечала странное движение в тумане над поляной — будто кто-то невидимый переносил старые коряги и камни, создавая причудливые сооружения. Иногда доносились странные звуки — то скрип, будто раскачиваются сотни незаметных качелей, то приглушенный смех, от которого мурашки бежали по спине.

Дядька Борк по собственному желанию стал посредником между мной и нечистью. Именно через него я передавала им молоко, сливки, метану, хлеб и плюшки. Он же и докладывал мне об этапах строительства. Он каждый вечер являлся ко мне, усаживаясь на краешек моего рабочего стола. Его мохнатые ножки болтались в воздухе, пока он с важным видом перечислял:

— Кикиморы дупло обустраивают — мхом выстилают, паутиной занавески вешают. Шишиги мосток через ручей смастерили — скрипучий такой, для антуража. А полуденницы цветочную поляну разбили — цветы ядовитые, конечно, но красивые...

Я кивала, продолжая вести учет в специально заведенной тетради с кожаной обложкой. Каждое утро кухня отправляла в лес корзины с провизией — крынки парного молока, еще теплые караваи хлеба, горшки с медом. Повариха только удивленно поднимала брови, но вопросов не задавала — видимо, о чем-то догадывалась.

Когда очередным утром Стив вошел в мой кабинет с обычным докладом, я решила поставить его в известность. Управляющий долго чесал затылок, его широкое лицо выражало смесь недоумения и одобрения. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, его грубые пальцы нервно теребили край потрепанного кафтана.