Владеющий

16 часть. Акт правосудия

Глава 39. Площадная казнь

К полудню Милонега вывели из заточения и, в компании двоих арестованных разбойников, отконвоировали через пустеющий рынок на площадь. По пути глашатай периодически анонсировал предстоящее действо: «Полочане! Сейчас будет наказан плетьми за дерзость новгородец, и повешены два разбойника. Занимайте места».

Сознание Влада отметило, насколько буднично воспринималось горожанами происходящее – будто бродячий цирк приехал. Казни в средневековье являлись одним из главных развлечений, посмотреть на них приходила большая часть населения.

Эшафот и такой же дощатый помост, но повыше, напротив, шагах в двадцати, с двумя высокими креслами, образовывали собою ансамбль, работающий на авторитет власти и смирение подданных. Князь Гердень восседал на более высоком кресле, второе пустовало – его жена находилась в плену у новоявленного псковича Довмонта, у своего племянника. По бокам и сзади князя окружали приближённые и гридни. Дружинники стояли в оцеплении двух деревянных сооружений через шаг друг от друга. Перед конвоем они расступились, пропуская процессию в центр оцепленной территории. Толпа сомкнулась, напирая на дружинников, в желании занять самые первые ряды. Глашатай протрубил в рог, толпа затихла.

- За дерзость и драчливость новгородскому подмастерью назначено двадцать плетей, - прокричал он на всю площадь.

Конвоиры взяли Милонега за локти и, со связанными спереди руками, подвели к палачу. Палач – упитанный мужчина в черной маске и красном плаще с капюшоном стоял в пяти шагах от Милонега скрестив на груди массивные руки. За маской угадывались лишь небольшие карие глаза и широкий рот с пухлыми губами. Наклонившись, он взял с лавки в правую руку рукоятку кожаной семихвостой плети, каждый хвост которой имел крупный узел и раздваивался на конце.

И тут произошло нечто необычное. Из толпы будто выпорхнула молоденькая белокурая девица в белом платье, с накинутым на плечи зеленоватым недлинным плащом. Дружинники не успели поймать дерзкую нарушительницу устоев. Она, вращаясь, как бы ввинтилась между Милонегом и палачом, и остановилась лицом к последнему. Выдвинув навстречу ему руки, наполовину согнутые в локтях, пальцами виртуально проникла в его грудную клетку и нащупала неровно бьющееся сердце. Глаза палача расширились, когда Илонка мысленно сжала бьющийся кровеносный орган. Его плечи враз опали, и вся фигура стала походить на мешок с конским навозом. Воспользовавшись заминкой, Илона обернулась в сторону высоких кресел и взмолилась: «Князь, дай мне его! Он будет мне мужем! Прошу тебя! Он мой!»

Над площадью повисла тягучая тишина. Площадной народ замер. В те времена была в ходу такая возможность – если девушка из приличной семьи обещала выйти замуж за провинившегося, то князь мог пойти ей навстречу. Милонег любовался кошачьей пластикой своей возлюбленной и уже не загадывал, чем всё кончится. Гердень, приходя в себя, выдержал паузу и улыбаясь ответил: «Такая жена – это испытание для мужчины… похуже плётки! А-ха-ха-ха! Хорошо, забирай его. Если родишь через год парнишку – приходи, одарю серебряной гривной».

Толпа отреагировала на это решение бурно: «Слава князю! Свободу подмастерью!» Всем стало хорошо: поднялась популярность у правителя, появилась вера в справедливость, почувствовалось народное единство. Первый акт драмы явно удался. Милонегу конвойные развязали руки. Илона, с поклоном Герденю, схватила его за локоть и потащила сквозь толпу, уводя к тёткиному дому. А позади продолжилось действо по переводу плоти в неживое состояние при множестве свидетелей.

- Забежим на рынок, наши должны быть там.

- Бежим! – ответила Илона.

На гужевой стоянке стояли оба купеческих воза и Рыжуха. Афанасий с двумя подручными подошёл вскоре, поздравил с освобождением.

- Передай сотнику, что мне придётся задержаться. Удачного вам возвращения! – пожелал Милонег своим бывшим спутникам. Оседлав свою лошадь он, посадив Илону позади себя, направился к дому её тёти. Забрав приданное, парочка покинула Полоцк, не желая далее испытывать судьбу. До захода солнца они уже были в лесочке, рядом с домом девушки. Несколько просевший, но всё ещё годный шалаш из пожухшего лапника стоял на опушке с лета. Тот самый, возле которого они познакомились.

- Разведи костёр, милый.

- Сейчас согреемся, - Милонег поджёг, с помощью кресала, льняной трут, от которого подпалил комок сухой травы. Вскоре загорелся и мелкий хворост, поверх которого десятник набросал веток потолще. Пламя колыхалось в трёх шагах от входа в шалаш, обдавая жаром его обитателей. Парочка, не раздеваясь, расположилась на расстеленном плаще десятника. Губы встретились с губами, руки обнимали такие желанные друг другом тела, разум замутился и обмяк под напором нахлынувшей страсти. Только Рыжуха следила за окружающим миром, готовая заржать при появлении посторонних.

После первой близости, Илонка оказалась сидящей сверху всадницей. Милонег видел отчётливо лишь её силуэт, подсвеченный костром контур распущенных волос, лицо же еле угадывалось в вечерней полутьме на фоне огня.

- Как ты палача приструнила? Расскажи!

- Да всё просто – мысленно протянула руку, вошла ею в грудную клетку и сжала сердце…не сильно. Почувствовала, как оно замерло, а потом задёргалось. Мне просто пауза нужна была.

- Ведьмочка ты моя, - Милонег погладил по волосам свою возлюбленную, положил руки ей на талию. – Запомни, ты – самая любимая женщина на земле! Ты будешь моею женою. Ты моя маленькая богиня…и колдунья. Я буду вечно тебя любить!

- А я тебя, мой господин, - Илонка поддержала романтический настрой любимого.

- Однако, как и тогда, в первую встречу, довольно быстро темнеет.

- Вставай, поехали домой, к родителям.

Они проделали тот же самый путь, что и летом. Своим появлением парочка устроила переполох в отчем доме - родители и младшая сестра уже легли спать. Зажгли пару лучин. Пока мужчины знакомились, женщины узнавали про все перемены, случившиеся в жизни близких за последнее время. Анна собрала на стол душистого, тёплого ещё хлеба, солёных грибов, капусту, репу, вяленую зайчатину и хмельного мёда.