Владыка войны и её ушастое наказание

1 глава

Владыка Войны

Таверна была переполнена людьми, гоблинами, дворфами и другими жителями этого мира. Серые моры - некая помесь горгульи и человека - с подносами сновали между крепких дубовых столов, разнося пиво, вино и мясо, ароматно дымившееся на подносе. Горели мотыльки магического света, а закат с улицы бросал свет через окна.

Дым в таверне «Свинцовый вепрь» был густ и едок, пах табаком, пивом и потом закаленных в боях мужчин. Сюда, у подножия своего замка, в главном городе Империи Битвы, Рагна, Владыка Войны, наведывалась почти каждый вечер. Здесь она могла не править империей на троне из черного базальта, а быть просто капитаном отряда, пусть и с божественной кровью в жилах.

Ей было сто сорок три года. Для смертного - немыслимый срок, для Владыки - юность, граничащая с детством. Она вступила на трон в сто двадцать шесть, унаследовав его от отца, павшего в легендарном поединке с Левиафаном Пустоты. И империя, славившаяся своей вспыльчивостью, прямолинейностью и лучшими наемниками, стала ее наследством. Царством закаленной стали, выщербленных щитов и саг о подвигах. Здесь ценили силу, честь и справедливость, выкованную на острие меча. А все остальное... было лишним.

Рагна сидела, откинувшись на стуле, попивая темное, горькое пиво и с удовольствием откусывая огромные куски от стейка жареной гидры. Ее рыжие, длинные до пола локоны, больше походившие на конскую гриву в огне, были стянуты у затылка простым кожаным шнурком. Она была одета в легкие, кожаные доспехи, ремнями затянутые на ее худом теле и смотрелась подростком, среди быков, со своим скромным телосложением. Высокий воин в потертой кожаной куртке горячо разговаривал с ней, размахивая кружкой.

- ...и вот, представьте, она ему: «Моя судьба, мое солнце!», а он, простите, чуть ли не в штаны от счастья наложил. И это - наш прославленный Брегой! В итоге ушел на покой, уже третьего малыша родили. Оставил он битвы и славу, теперь всем рассказывает, что это его самое достойное завоевание.» - он хрюкнул и многозначительно приподняв брови отпил из кружки.

- Да не - Рагна фыркнула. Все за столом тут же посмотрели на нее. Ее воины, закаленные битвами, видавшие тысячу смертей, смотрели на свою молодую, пьяную, госпожу с обожанием и каплей страха.

- Чувства, - произнесла Рагна, и ее голос, тихий и хриплый, был пьян, а язык не особо слушался. - Слабость, которую только глупцы, воспевают на ровне с подвигами. Ни кто в своем уме не будет плестись за юбкой или штанами.

Она перехватила огромную кружку с пивом другой рукой, и ее тонкие пальцы с ободранными костяшками выхватили кинжал на поясе, начав его крутить в руке.

- С чего столько суеты вокруг этого? Наш вечный и, казалось бы, бесчувственный Владыка Смерти - она икнула -, тысячами лет все ищет этот «Зов души», свою «судьбу». - Она выплюнула слово «судьбу» с таким презрением, что кусочек мяса гидры вылетел из ее рта на середину стола. - И что? Что в припадке этого великого чувства он будет делать? Он сама смерть, его зверь пугает даже звезды, а он будет петь серенады? Он думает, что проклят, а я скажу... - она уронила голову на грудь и тут же подняла - Я СКАЖУ, это и есть свобода!

Она окинула своих людей мутным взглядом. Поток умозаключений было не остановить.

- Мой отец правил тысячи лет, а после встретил мою мать, - она икнула, взгляд туманился все сильнее, - в преклонном возрасте. Но Слава Оружию! Он не забыл про битвы и славу, - она снова икнула, - и погиб сражаясь! А не в теплой постели! Молодость надо тратить на драку.

Воин, что говорил до нее, смущенно хмыкнул и начал наливать себе еще:

- Но, госпожа, говорят, зов не спрашивает, говорят, что Владыки в любимых обретают себя и сопротивляться этому невозможно - он отвел взгляд в сторону, словно что то вспоминая. - Когда Владыка Любви искал свою вампиршу, небеса и Вечный предел содрогались!

Рагна смотрела на него презрительно-пьяным взглядом:

- Нет уж. Пусть другие теряют головы из-за каких-то там любимых, предназначенных судьбой. Мое сердце бьется быстрее лишь в двух случаях: когда я чувствую запах свежей закалки на стали и когда слышу предсмертный хрип своего врага. Все остальное - ненужный шум. Сопли, прикрытые красивыми словами. - И она, снова икнув, отпила из кружки.

Старый дворф, воин с бесчисленными шрамами на лице сказал:

- Госпожа молода и еще не знает, что сердцу не прикажешь и найти свою вторую половинку - это удача. - сказал он наставнически.

- Дангар, да ты гонишь, я целая и пока еще ни одной половины себя не теряла - она прокрутила кинжал на ладони, и продолжила заплетающимся языком - но части других, бывало, терялись рядом со мной.

И легким движением запястья она вонзила свой кинжал в деревянную столешницу. Лезвие вошло беззвучно, по самую рукоять. Мора, проходившая мимо с подносом, подпрыгнула от неожиданности.

И всё вокруг взревело от смеха, и Рагна тоже, запрокинув голову, засмеялась.

Глоток вина обжег её горло приятным жаром. Она с размаху подняла свою кружку вверх, и ее хриплый и пьяный голос, пробиваясь сквозь гул, прокричал:

— ЗА БИТВЫ И СЛАВУ!

Ей тут же рявкнули в ответ десятки глоток, и старый дворф, Дангар, с шрамом через глаз затянул, веселую похабную песню о походе на Огненные Горы. Ее подхватили, затопали ногами, застучали кружками по столам. Рагна, раскачиваясь на стуле в такт, орала песню вместе со всеми, чувствуя, как хмельная волна накрывает ее полностью. Вот оно, настоящее счастье. Братство. Сталь. Песня.

Именно в этот момент, когда она особенно энергично качнулась назад, дверь таверны с грохотом распахнулась.

В дымное марево ударили ослепительные лучи заходящего солнца, освещая ореолом три высокие, застывшие на пороге фигуры.

Гул в таверне стих, словно ножом срезало. Все взгляды устремились на дверь. А Рагна, потерявшая в этот миг равновесие, с громким треском упала на липкий от пива пол.

- Да в рот вам ноги! - прохрипела она, отчаянно ругаясь, но больше от досады, чем от боли. Пьяная и все равно довольная, она попыталась подняться, оттолкнувшись от пола, как вдруг чья-то рука мягко, но уверенно поддержала ее под локоть, помогая встать.