Вларос: Код Императора. Книга 1

Глава 1. Студент

Сигнал завершения расчета раздался, когда глаза уже отказывались фокусироваться на мониторе. Я моргнул, всмотрелся в результат. Ошибка в весовых коэффициентах нейронной сети никуда не делась. Третья попытка за вечер.

Рядом с ноутбуком лежал потрепанный блокнот в темно-синей обложке. Я машинально потянулся к нему, перелистнул на последнюю запись и поймал себя на том, что снова делаю это. Снова убегаю от реальной задачи в свои фантазии. На странице фраза «Принцип восходящей справедливости» написана сверху и дважды подчеркнута, а под ней разместился набросок схемы: кружки, стрелки, перечеркнутые слова.

Этот блокнот никому не показывал, никому о нем не рассказывал, даже сам о нем порой забывал. Но каждый раз к нему возвращался, а в последнее время даже загорелся идеей книгу об этом мире написать. О великом государстве, в котором каждый гражданин может достигнуть любых высот вне зависимости от его социального статуса, получаемого при рождении. О цивилизации, в которой преступность отсутствовала не из-за страха наказания, а благодаря правильному воспитанию. О стране, объединившей всю планету, в которой в корне отсутствовало бы такое понятие, как деньги, поэтому и разделение на богатых и бедных уже было невозможно. Звучит наивно… Это прекрасно понимал. Именно поэтому блокнот оставался тайной.

Я в деталях продумывал, как такой мир может функционировать, постоянно что-то дописывал или изменял, но чего-то все равно не хватало.

Парадокс, который не давал мне покоя: идеальное общество требует идеальных людей, но идеальные люди могут появиться только в идеальном обществе. Замкнутый круг, который я исписал вариантами решений, и ни один не выдерживал проверки логикой. Чего-то фундаментального не хватало. Какого-то стержня, принципа, на котором все бы держалось.

Порой я задумывался, может ли существовать общество, где сила и справедливость идут рука об руку? Где власть не развращает, а защищает? Где воинская мощь служит не завоеваниям, а сохранению мира? В моем блокноте была целая страница, посвященная этой идее – государство, где военная сила становится не угрозой, а опорой справедливости.

Странное дело – я всегда мечтал об обществе без разделения на касты и классы, но при этом интуитивно рисовал в воображении строгую иерархию, где каждый занимает именно свое место. Как будто часть меня знала, что идеальный порядок невозможен без четкой структуры власти.

Однако философия – это, конечно, хорошо, но на что-то жить все же надо, поэтому я полностью погрузился в учебу в надежде на дальнейшее хорошее трудоустройство. А тут еще научная руководительница подкинула задачу, которая неожиданно захватила меня целиком.

Случилось это на днях, на паре. Я, как обычно, сидел с отсутствующим видом – тело в аудитории, голова в блокноте, который даже открывать не нужно, ведь страницы давно заучены наизусть.

– Костя, – раздался спокойный голос.

Я вздрогнул. Она стояла у своего стола, сложив руки, и смотрела на меня поверх очков так, что мне тут же захотелось немедленно сознаться во всем. Вера Аркадьевна была молодой для преподавателя, светловолосой, с вечным пучком на затылке и привычкой чуть наклонять голову, когда слушала, как будто взвешивала каждое твое слово на невидимых весах.

– А? – поднялся я, резко оторвавшись от фантазий. – Вера Аркадьевна, задание уже давно выполнил. Сейчас размышляю, как оптимизировать написанный код.

Она не стала проверять. Только кивнула на стул рядом с собой:

– Подойди ко мне, пожалуйста. Я тут подготовила кое-какие статьи про генетические алгоритмы. Может, тебя они заинтересуют?

Еще как заинтересуют. Я как раз собирался попросить дополнительное задание на самоэкзамен, а тут преподавательница сама предложила. И не что-нибудь, а тему, которую можно было состыковать с моими собственными исследованиями.

Таким образом, до конца пары я сидел на деревянном стуле рядом с ней, забыв про все остальное. Она показывала схемы мутаций и кроссоверов на своем компьютере, приводила примеры программных реализаций, рассказывала о собственных исследованиях. Говорила увлеченно, без снисходительности, как с коллегой, а не со студентом, и это подкупало. Я слушал, задавал вопросы, и в какой-то момент предложил задействовать нейронные сети, которые изучал в свободное время. Вера Аркадьевна подняла бровь, помолчала секунду, а затем сказала: «Попробуй».

С тех пор я с головой ушел в исследования. Идея была красивая: объединить обучение нейронной сети с эволюционным отбором генетического алгоритма. Создать вектор из синаптических весов и использовать его как хромосому? Или сгенерировать популяцию случайных решений, а лучшее – подать как начальные параметры сети? Варианты множились, каждый порождал новые вопросы, и я не мог остановиться.

И вот сейчас, уставившись на красные строки ошибок, я наконец признал: на сегодня хватит. Глаза горели, в голове гудело. К тому же, я до сих пор сидел в университете, ведь после утренних пар решил остаться поработать и по возможности обсудить результаты с Верой Аркадьевной. Но так увлекся, что пропустил обед, а за окном уже начало темнеть.

Выйдя из университета, я обратил внимание на идущий с неба снег. Необычно густой для южного города, он будто замедлил пульс улиц, погрузив их в странное оцепенение.

Зима пришла, и две тысячи десятый подходил к концу. Мой последний обычный год. Хотя тогда я этого еще не знал.