Вларос: Код Императора. Книга 1

Глава 2. Попаданец

Я медленно открыл глаза.

Веки слиплись от долгого сна и слушались плохо – пришлось потереть их тыльной стороной ладони. Свет падал откуда-то сбоку, ровный и неагрессивный, ни лампа, ни солнце. Просто – свет.

Это был всего лишь кошмар.

Я повторил это про себя, как заклинание. Белое пространство, Мудрец в черной броне, странные люди в белых одеждах, голубоватые кандалы, фразы на незнакомом языке – все это слишком театрально, чтобы быть правдой. Мозг после стресса иногда сшивает такие сюжеты, я читал. Сейчас открою глаза как следует, увижу вытертые обои съемной времянки, услышу, как Андрей бормочет во сне на соседней кровати, и все встанет на места.

Я открыл глаза как следует.

Обоев не было.

Я лежал в просторной светлой комнате, которой не видел никогда в жизни. Потолок – высокий, гладкий, без швов. Стены – не белые, а какого-то бледного, чуть переливающегося цвета, не молочного, не жемчужного, чего-то среднего. Кровать – широкая, низкая, с матрасом, который под спиной ощущался то мягким, то упругим, как будто подстраивался под каждое мое движение. Воздух пах ничем. Даже не «ничем» в обычном смысле – в моей времянке всегда что-нибудь да пахло: борщ, пыль, сырость. Здесь запаха не было как категории.

И электроника.

Она была везде. На тумбочке у кровати – панель, похожая на тонкое стекло, в котором медленно плыли какие-то символы. На стене – еще одна, побольше, с изображением огромной черной башни, устремленной в затянутое облаками небо. На соседней стене – та же башня, но окруженная массивными стенами, возле которых шли ожесточенные бои: крошечные фигуры в черных доспехах, вспышки, клубы дыма. Картинка двигалась – не как видео, а как воспоминание, которое кто-то показывал мне на пленке, сделанной изнутри. Под потолком плавали два прозрачных шара с какой-то начинкой – просто висели в воздухе без подвесов и проводов. На полке у противоположной стены стояли предметы, которые я не смог опознать ни один. Сфера. Куб с прорезями. Нечто, напоминающее пресс-папье, но с движущейся внутри жидкостью.

Я не дышал. Я забыл, как.

Потом вспомнил – шумно втянул воздух через нос и оперся на локоть. Движение получилось не как в моем теле. Более плавным. Как будто я попал в тело, которое уже было кем-то отрегулировано.

Вариант раз: я еще сплю. Вариант два: мне это все снится в палате наркологии, куда я попал после передоза чем-то непонятным. Вариант три: я в чужой квартире, куда меня притащили с улицы пьяного. Вот только я не пью. Вариант четыре… о варианте четыре даже думать не хочу.

Натянул одеяло повыше. Под одеялом не было ничего, кроме меня. Абсолютно ничего. Чужая комната, чужая кровать, голый.

Я не помню, чтобы раздевался. Я помню, как засыпал в футболке и трусах после разговора с Мудрецом – нет, перед сном про Мудреца, – и вот теперь лежу тут полностью голый, в чужой спальне с парящими шарами и движущимися картинами.

В дверном проеме, до этого пустом, вдруг появилась фигура.

Я дернулся и выставил одеяло перед собой, как щит.

Но в комнату вошел не человек.

Это был робот – настоящий, живой робот, из тех, что показывают в кино про далекое будущее. Ростом с меня. Корпус – серебристо-серый металл, гладкий, с почти неразличимыми стыками пластин. Формой он имитировал строгий деловой костюм: линии «пиджака» на груди, «галстук» из темной полосы, «брюки» на стальных ногах. Ладони и лицо – другого материала, белого, похожего на пластик, но удивительно гибкого, что позволяло роботу выражать эмоции мимикой и жестикулировать пальцами так, словно живыми они были. Лицо было почти человеческим, только симметричным до странности: ни родинки, ни асимметрии, ни малейшего намека, что его когда-то касалось время. А глаза… Глаза горели мягким голубым – не как фонари, а как два индикатора, сообщающих, что устройство включено и готово к работе.

Он слегка наклонил голову – жест вежливости, отточенный до миллиметра, – и заговорил:

– Солюшне ли займас. Виви кумпо хугай?

Это было явно не на русском.

Несколько звуков, коротких и плавных, с интонацией вопроса. Ни одного слова я не разобрал, но он явно что-то у меня спросил.

Настоящий, живой робот! И говорит… но не на русском. Мне не мерещится? Где я вообще нахожусь? В какую страну меня занесло?

Я моргнул и сказал то, что вырвалось:

– Я… я не понимаю.

Робот замер. Буквально. Не задвигался, не переспросил, а замер, как будто внутри у него на долю секунды что-то переключилось. Голубые индикаторы в глазах на мгновение замигали, словно программа перенастраивалась.

И следующая его фраза прозвучала уже по-русски.

– Доброе утро, господин. Приношу извинения за неудобство. Вам одежду принести?

Голос был мелодичным, слишком мелодичным для металлического тела. И абсолютно свободным от акцента. Как у диктора.

Я смотрел на него, забыв про одеяло, и еле-еле выдавил из себя:

– Э-э-э… ну… да. Принести.

Робот снова наклонил голову – теперь чуть ниже, почти поклон – и бесшумно удалился.