Власть книжного червя - Александрийская красильщица

Власть книжного червя - Александрийская красильщица

(в процессе написания и редактирования)

Дополнительная история. Эмиллия – Александрийская красильщица.

Устало и сонно разглаживая складки на свежеокрашенной ткани, я услышала долетающие издалека голоса:

– Пока!

– Пока, девочки!

– Пока-а-а!

– Эй, Милли! Милли! – позвали меня со стороны выхода из мастерской, когда я уже собирала свои вещи. – А ты разве не идёшь к морю? Мальчики, небось, заждались! Хи-Хи-Хи…

Натянув на лицо улыбку, я обернулась к смеющимся даруа:

– Простите, сегодня я обещала помочь маме после работы.

– А-а-а… Твоя мама… да-да. Тогда удачи тебе, – сказала Ханна.

– Спасибо. Тогда я ушла, пока.

– Пока-Пока! – ответили они хором, а потом заговорили так, словно я отошла не на два шага, а на сто… – Ах, эта её мама… Не удивлюсь, если и госпожа Маринна уволит Милли.

– Верно, пусть будет официанткой, как Ирмхилд. Красильщицей ей всё равно не стать…

Они продолжали, посмеиваясь, обсуждать меня и мою маму, хотя я понимала, что они это делают не со зла… Мама раньше часто мне говорила, что все эти люди поступают так, потому что выросли в плохих условиях. Но, если быть честной, видя то, как и её саму изменил наш образ жизни, я не могу соглашаться с её прежними словами. Тем более, что сейчас, спроси я маму, она их и не вспомнит…

Меня зовут Милли и мне тринадцать лет. Я работаю ученицей красильщицы в мастерской госпожи Маринны и… скоро мой договор подойдёт к концу и меня уволят. Это уже вторая мастерская, в которой я пытаюсь стать полноценной работницей, но у меня ничего не выходит. Бригадиры охотнее берут на работу учениц из семей красильщиц или швей, но не официанток… Моя мама, Ирмхилд, – официантка. Она всегда работала ею, сколько я её знаю, но чем старше и она, и я становились, тем больше я замечала, как мы беднеем, черствеем и дичаем. Когда я была совсем малышкой, мы жили в чистой комнате над столовой и мама каждый вечер меня обтирала теплыми тряпками и читала книгу. Сейчас она и сама моется разве что раз в пару недель… в комнате у нас бардак, чтобы я не делала, а книги не осталось – мама продала её сразу после того, как я научилась читать, со словами: «Тебе это не понадобится». Я часто вспоминаю тот день, когда вижу её лицо…

Мама всегда была другой, она всегда отличалась от всех, кто жил вокруг нас, да и от тех, что жил богаче и заходил в столовую за плотскими утехами. Мама всегда называла «плотские утехи» – «преподношением цветов»… А я слушала её начальника и старалась понять, что это. Однажды увидев маму за работой – я поняла… Ирмхилд называли в нашем районе самой странной официанткой, самой проблемной и самой красивой вместе с тем. У неё – тёмно-синие глаза и, как и у меня, каштановые волосы. Я всегда старалась походить на неё раньше, но с того момента, как я пошла работать в новую мастерскую – перестала. Все смеются надо мной из-за работы моей мамы и думают, что я занимаюсь тем же… Но я бы никогда не стала! Я сотни раз спрашивала маму: почему она это делает? Но у неё всегда был один и тот же ответ: она скучает по вечерам с моим отцом. Никогда не понимала, почему она только о нём и говорила, когда была пьяна, но именно так я и узнала, что он, кажется, очень любил её, а она – его. Но почему тогда мы жили без него; где он? Она мне никогда не говорила, потому что слова тут же превращались в слёзы, и меня начинал ругать господин Йозеф – начальник мамы.

Даже сейчас я всё думала, в каком состоянии я найду её на работе, когда вернусь? Она всегда к этому времени была пьяна настолько, что мне приходилось таскать её на третий этаж на спине! А ведь я очень слабая!

Вздохнув, я прошла мимо фонтана на большой площади… В отражении на меня смотрели голубые глаза. Я была рада, что хотя бы глаза у меня не такие как у мамы, а то меня было бы и не отличить от неё, да?

– Вы слышали? – расслышала я с другой стороны бордюра.

– Да это точно враньё! Какая ещё «школа для простолюдин»?! Новая герцогиня ещё похлеще предыдущей!

«Новая герцогиня»? Я, конечно, знала, что герцогиня была новая, но мне казалось, что весь город её любит. В храме всем прихожанам рассказывали, какая она чудесная, буквально святая, а все рыбаки и путешественники, прибывшие издалека, чуть ли не боготворили её! А эти люди говорят, что она хуже предыдущей герцогини?..

– Герцогиня наладила дела внутри города, хотя в других местах не всё ещё спокойно… А тут, бац! «Школа» какая-то. Чушь!

– Не все – сыновья торговцев. Я слышал, что это место будет для тех, кто не умеет считать и писать.

– Зачем это?! Вот скажи мне!..

Они продолжили обсуждать эту тему ещё долго, когда я поспешила домой. Все эти новости, конечно, хорошо, но меня не касаются. Я работаю даруа два через два, а в остальное время подрабатываю, выполняя поручения в городе. Я могла бы подрабатывать, помогая маме в столовой, но на рынке безопаснее и проще: то отнеси туда, это принеси сюда, а вот тебе и медяк; передай мои слова тому, а этому доставь мешок зерна… Так за день и большую медную заработать можно, а не чёрствый хлеб да безвкусный суп! Хотя по вечерам всё равно приходится помогать маме. Она становится всё хуже и хуже…

И только я подумала об этом, заходя через чёрный вход в кладовку столовой, как наткнулась на тело мамы на полу! Она изрыгала из себя кучи еды и алкоголя, от которых безумно воняло, и ползала по полу, рыдая.

– Боги, дайте сил!.. Мама, что ж ты опять так напилась?! – всплеснула я руками, поспешно подходя к пустому ведру. – Мама, вот… это…

– Кха-Кха! Рыба!.. Эта рыба-а-а! – заплетающимся от алкоголя языком постаралась сказать что-то она, после чего выблевала в подставленное ведро ещё одну порцию жижи. В ней я увидела что-то красное…

– Мама, рыба?! Вы ели снова ту рыбу?! Но вы же знаете, что, если её недоготовить, вы все умрёте от яда! – тоже начиная плакать, зло выкрикнула я.

Мама часто принимала более богатых клиентов, чем другие официантки, потому что была ухоженной и послушной, больше видела и слышала. Она могла быть интересна в беседе, но… Почему Хаосфлиен не защитил её?! Каждый раз, когда приходят эти постоянные гости, они требуют приготовить их любимую рыбу, в которой содержится яд, и почти каждый раз они все травятся, требуя противоядие! Возможно, поэтому у нас теперь всегда оно хранится на кухне…