Власть надежды

ПРОЛОГ

Дом в центре Парижа, когда-то принадлежавший маркизам де Фронсак.

– Мы слушаем вас, господин Денуа. – Сидевший в мягком кожаном кресле на дальнем конце прямоугольного стола полный черноволосый мужчина, виски которого едва-едва тронула благородная седина, степенно кивнул. Словно знатный вельможа позволил говорить вышколенному слуге.

А заместитель главы Конвента, третий человек в правительстве Галлии, едва-едва успел подавить желание вскочить и вытянуться. Но взял себя в руки и заговорил, по-прежнему сидя на неудобном, хотя и стоившем безумных денег, стуле. Только отставил в сторону хрустальный фужер на длинной ножке, чтобы не мешал видеть и этого господина, и еще двоих, вольготно развалившихся в таких же креслах.

– Итак, господа!

Именно и только господа. Здесь, в этой просторной и светлой комнате, на натертом до янтарного блеска узорчатом паркете, среди изящной мебели, отражающейся в огромных венецианских зеркалах, сама мысль употребить обязательное сейчас в Галлии «гражданин» казалась кощунственной.

– Как мы и предполагали, – собеседники переглянулись, услышав «мы», но вежливо промолчали, – в последнее время обстановка в Конвенте обострилась. Глава Конвента все чаще вступает в споры со своими коллегами, больше напоминающие базарные перепалки. Поводы различны, но всем ясно, что главная их причина – военные заказы, распределяющиеся только и исключительно через банки, подконтрольные Фонтену. Это не нравится Бертрану, это не нравится мне, это не нравится никому. Я попытался обратиться к Фонтену с тем самым предложением, что мы обсудили на прошлой неделе. Вместо ответа он пригрозил судом революционного трибунала.

Мужчина на противоположном конце стола коротко кивнул не столько словам Денуа, сколько своим мыслям. Словно никакой другой реакции от главы Конвента и не ожидал.

– Вы пытались договориться с другими руководителями?

– Нет. Сейчас это крайне опасно. Фонтен, надо отдать ему должное, умеет вести за собой людей. Он безоговорочно популярен в народе. В этой ситуации составлять против него партию… Угроза трибуналом в любой момент может оказаться не пустыми словами. Такое ощущение, что кто-то снабдил его таким же, как у меня, амулетом, но гораздо белее мощным. И Денуа положил на стол испещренный сложнейшим узором круглый серебряный медальон размером с детскую ладонь.

Мужчина обратился к сидевшему по правую руку господину.

– Барон, что скажете?

Де Клюсси, высокий и худощавый светловолосый, поправил лацкан темно-синего сюртука и начисто проигнорировал недовольный взгляд Денуа при упоминании отмененного революцией титула. Ответил, не вставая со стула:

– Это в принципе возможно, но я специально несколько раз посещал публичные выступления Фонтена. Уверенно заявляю, монсеньор, что он доводил до исступления толпу революционных фанатиков вовсе без использования магии. Это талант, господа, и с этим следует считаться. Что же до нашего изделия, – он указал на лежащий на столе медальон, – то он действительно слабее того, который мы сделали изначально. И который вы, уважаемый, благополучно прошляпили! Хорошо, пусть будет «у вас украли». Но тот делали четыре мага, а новый – только мы втроем. Четверть – это существенная потеря силы.

Полный мужчина все-таки поднялся и успокаивающе раскрыл ладони.

– Друзья мои, не надо нервничать. Дела пошли не совсем так, как мы надеялись, но это же не повод для ссоры. Наоборот, следует собраться и вместе выработать план дальнейших действий. Не получается достичь цели одной магией подчинения? Значит, надо использовать другие методы. Лично я предлагаю старую добрую интригу. Если не ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь, дорвавшиеся до власти и денег уличные крикуны окажутся беззащитны перед этим испытанным оружием подлинной аристократии. И вот какая у меня родилась мысль…