Власть тьмы, или «коготок увяз, всей птичке пропасть»
Явление двенадцатое
Петр и Матрена. Матрена подходит к крыльцу.
Петр. Здорово.
Mатрена. Здравствуй, благодетель. Здравствуй, касатик. Хвораешь, видно, все. И старик мой как жалеет. Поди, говорит, проведай. Поклон прислал. (Еще раз кланяется.)
Петр. Помираю я.
Mатрена. И то, посмотрю на тебя, Игнатьич, не по лесу, видно, а по людям боль-то ходит. Исчадел, исчадел ты весь, сердечный, погляжу на тебя. Не красит, видно, хворь-то.
Петр. Пришла смерть моя.
Mатрена. Что ж, Петр Игнатьцч, божья воля, сообщили, особоруют, бог даст; баба у тебя, слава богу, умная, и похоронят и помянут, все честь честью. И мой сыночек тоже, поколе что, по дому хлопотать будет.
Петр. Приказать некому! Необстоятельна баба, глупостями занимается, ведь все знаю я… знаю… Девка дурковата, да и млада. Дом собирал, а обдумать некому. Жаль тоже. (Хнычет.)
Матрена. Что ж, коли деньги или что, приказать можно…
Петр (к Анисье в сенцы). Пошла, что ль, Анютка-то?
Матрена (в сторону). Ишь, вспомнил.
Анисья (из сеней). В ту же пору пошла. Иди в избу-то, что ль, я проведу.
Петр. Дай посижу напоследях. Дух тяжкий там. Ткжко мне… Ох, сожгло сердце все… Хоть бы смерть…
Mатрена. Бог души не выпет, сама душа не выйдет. В смерти и животе бог волен, Петр Игнатьич. Тоже и смерти не угадаешь. Бывает, и поднимешься. Так-то вот у нас в деревне мужик совсем уж было помирал…
Петр. Нет. Чую я, что нынче помру, чую. (Прислоняется и закрывает глаза.)
Отредактировано: 25.07.2023
Добавить в библиотеку 