Властная боссиха желает

Глава 11

Мадам Загорулько сначала растерялась, не ожидая отпора, а потом решила лишить меня конечности. К счастью, ей это не удалось, потому что я разгадал подлый маневр и оказал сопротивление.

- Не так быстро, все же нам придется пообщаться, - пыхтя, сообщил я. - Мне нужно вручить вам письмо и сфотографировать вас в этот момент.

- А я не накрашенная не фотографируюсь, - дергая дверь на себя, фыркнула она.

Через минуту ожесточенной борьбы я все же оказался внутри. Все же двигать с места корпулентных женщин, напоминающих танк, не самая простая задача.

Обстановочка здесь была удручающая. Земляные полы, просто сверху постелен потертый, давно не мытый линолеум. Штукатурка на стенах отвалилась, на потолке в углу темнело ржавое пятно. Крыша течет. (У хозяйки, по-видимому, тоже). Из соседней комнаты орал, как дурной, телевизор, визжали дети и истошно вопил кот. Про страшный бардак и бутылку водки на усыпанном крошками столе я и вовсе молчу.

- Пьете? – осуждающе как истинный ЗОЖник, сказал я.

- Поверхности дезинфицирую! – хмыкнула она.

- Угу, скорее, внутренности.

Она сложила руки на груди. Невольно перевел туда взгляд и понял, что Загорулько любит разные соусы, судя по цвету пятен, кетчуп и горчицу.

- Ну, раз припёрся, говори, даёте нам четыре квартиры?

Я пожал плечами, в курс дела меня никто не вводил, пакет я сам не вскрывал. Что там им предлагала госпожа Стужева, даже не догадывался.

Но чувство юмора у этой мадам было отменное. Четыре квартиры за сарай.

- А давайте посмотрим вместе, - заставив себя улыбнуться, - и для меня, и для вас будет сюрприз.

Я открыл конверт и вытащил предложение

За эту страшную халупу Стужева предлагала две квартиры площадью шестьдесят квадратов каждая в спальном районе города.

- Так предложение же хорошее, - удивился я, увидев, как скривилось лицо Загорулько, когда я озвучил прочитанное.

- Да засуньте себе эти квартиры в задницу! У вас дома какие огроменные! Неужели четырёх квартир не найдётся? Нас здесь три поколения живёт. Десять человек на пятидесяти квадратах ютимся, на головах друг у друга сидим, а вы как жабы вцепились в эти несчастные квартиры! А я, между прочим, мать, и судя по характеру детей, героиня!

- А соседи ваши уже все переехали, - задумчиво сказал я, выглянув в окно на заваленный хламом двор.

- А что соседи? Им квартирку швырнули, как собаке кость, а они и рады, хвостиками завиляли. Они не умеют права свои отстаивать. А я свои права знаю. На юриста училась.

- А вас не смущает, что у вас район депрессивный?

- Сам ты депрессивный! Как пришел, мне аж жить расхотелось. Хорошее, тихое место. Что может быть лучше спокойных соседей, только полное их отсутствие, - расхохоталась она. – Хоть голышом ходи! Красота! А что удивляешься? Было теплее, я так и делала.

- Я рад, что похолодало, - пробормотал я.

- А вы не думали, что наш директор может передумать и выплатит вам компенсацию, соразмерную стоимости жилья. А за это…, - я обвел взглядом помещение, - много не дадут.

- Не передумает, - махнула рукой Загорулько. - Делать ей ничего не останется. Мы последние остались, можем хоть дворец теперь просить, иначе всё, стройка её с места не сдвинется.

- Ну, при ее ресурсах она может и выселить вас.

- Че-е-его? Я президенту такое письмо напишу, всем правительством будут читать и рыдать, на все программы поеду. Вот эти – пусть говорят и пусть заглохнут. Бедную семью да на улицу, совсем застройщики стыд потеряли.

Поняв, что убедить ее не получится, я решил выполнить программу минимум.

- Может, всё же сфотографируемся вместе на память? – предложил я.

- Я против! Вдруг эта ваша… боссиха фотографию мою захочет использовать из мести выложит на какие-нибудь сайты с непотребствами. Вот эти типа, где морда только и надпись «Тамара, в двух километрах от вас, исполню мечты».

Я мельком взглянул на нее. Если такая морда всплывет, то пожизненная импотенция гарантирована.

- Понимаю вас, - заверил ее я.

Она кивнула.

- Я порядочная женщина, мать семейства. Мне тут не надо от мужиков отбиваться.

- А если без вас, если я просто сфотографирую конверт на столе.

- Это можно, - великодушно согласилась она.

Я положил несчастный конверт на стол и придвинул недопитую бутылку и стаканы для антуража. Вероятно, Стужева прекрасно знает, кто здесь живёт. Обычно такие люди более сговорчивые. Слышал истории что старые, заброшенные дачи покупали чуть ли не за ящик водки. А здесь запросы ого-го.

- О, натюрморт! – всплеснула руками Загорулько. – Погоди, а то как-то не по-людски, она полезла в шкаф и достала банку соленых огурцов, выложила их на блюдце и поставила рядом со стаканами. – Вот теперь красота! Можешь еще крошками выложить: «Здесь был я…» как там тебя…

Я сфотографировал письмо, поняв, что на большее она явно не согласится.

- Фотки покажь.

Пришлось показать ей смартфон.

- Вот эти удали, ракурс плохой. А эту оставить можно. Ты ж начальству понесешь! Ответственней надо к работе подходить, - пожурила она меня. - И передай хозяйке своей, что либо по-нашему будет, либо никак…

Когда я вышел за двери, у меня аж голова закружилась от свежего воздуха.

Хотелось отмыться поскорее от всей этой грязи.

Я даже почесываться стал, хотя никогда не был мнительным.

Мотоцикл свой я не нашел. Подумал, что перепутал место. Но, побродив, понял, что место было то самое, а мотоцикл просто-напросто сперли.

Пришлось вызывать такси. К слову, никто из водителей не хотел сюда ехать. Нашелся один отчаянный, но он и заломил за свои услуги четверной тариф.

Я был рад и этому. Я бы миллион отдал, чтобы уехать отсюда.

На работу я поехал не сразу, сначала заехал в участок, написал заявление об угоне.

Будто почувствовав, что сейчас мне как никогда нужна дружеская поддержка, позвонил Горский.

Я пожаловался ему, что из-за этой ведьмы лишился своего стального коня.