Властная боссиха желает

Глава 19

Сердце неприятно кольнуло. Я не мог поверить, что вижу свой мотоцикл. Мой кавасаки, купленный всего полгода назад. Офигенного дизайна. Черный, с тремя зелеными полосами на топливном баке. Стоящий как неплохая однушка в Подмосковье.

Я присел рядом и погладил искореженного железного коня по металлу.

- Нина Ивановна! – крикнул я, пытаясь сдержать гнев.

- Что случилось? Заблудился? – крикнула она своим раздражающим чересчур громким голосом.

- Сюда идите! Откуда у вас это?

Загорулько обошла дом и встала надо мной, уперев кулаки в бока.

- Да откуда я знаю! Мальчишки откуда-то хлам притащили. Что ж их ругать за это? Хай развлекаются, - она махнула рукой.

- Новенький кавасаки - это хлам?!

- Кава… что? Если судить по названию - полный. Да что с них взять? Тащат всякую фигню с улицы!

- В этот раз они натащили на статью Уголовного кодекса.

- Да ладно тебе! Твой, что ли? А вот не бросай свои вещи где не попадя. Мама в детстве чему учила? Что за своими вещами следить нужно! Ну не было на нем ничего написано.

- Ну это мы сейчас разберёмся, чему мама меня научила.

Я взял телефон, сделал несколько кадров своего мотоцикла и собрался звонить в полицию.

- А ты кому звонишь? – осторожно поинтересовалась Загорулько.

- В полицию.

- Слушай, ну ты не спеши. Что ты за человек такой! Из-за какой-то железяки жизнь парням ломать будешь? Дети побаловались, играли просто.

- И причинили убыток на семь лямов.

- А-а-а-ах! Да что ты говоришь! Семь лямов! – она прикрыла рот ладонью.

Я поднялся на ноги и навис над ней.

- Не повезло тебе. Ох, не повезло! – отмерев, она сокрушенно покачала головой.

- Как будем решать проблему?

Она почесала бигуди на затылке.

- Ну, прости, - состроив гримасу, сказала она.

- Прости? И это все?

- А что ты еще хочешь? С нас больше брать и нечего. Никто не работает. Дом у нас не заберут. Так что ущерб могу загладить только словами. И вообще еще доказать нужно, что он рабочий был. Может, ребята его таким и нашли.

- Это уже забота полиции.

Я подумал, что мне, и правда, эти разбирательства ничего не дадут.

Ущерб семейство Загорулько мне никак не возместит. А если кого-то посадят, мне легче не будет.

Поэтому я решил использовать ситуацию свою пользу. Причем не столько в свою, сколько в пользу Стужевой.

- Соглашайтесь на обмен жилья на наших условиях, тогда я заберу заявление, - пообещал я.

-А знаешь, что я подумала, - вдруг спешно сказала она. - А ничего. Пусть посидят немножко. Ума-разуму наберутся. Да и мне спокойнее будет, если буду знать, что парни под присмотром.

Я посмотрел на нее осуждающе.

- Еще скажи мне, что я плохая мать! Это воспитательный момент, между прочим.

В итоге сошлись на том, что я не пускаю дело в ход прямо сейчас, а Загорулько участвует в видео с хомячками.

Правда, его пришлось несколько раз перезаписывать

Потому что при каждом упоминании в тексте Стужевой, она добавляла фразу «чеканулась совсем. Видимо потому, что никак не могла понять смысл акции с хомяками.

После я даже великодушно предложил отвезти хомяков обратно в магазин. И даже почувствовал, что в этот момент у меня над головой загорелся ангельский нимб. Не так нужно поступать с преступниками, ой, не так.

Но Загорулько решила проблему иначе, начав строчить о продаже хомяков во все каналы объявлений. Вот бабенка - своего не упустит.

Несмотря на вполне успешную акцию, в офис вернулся злой, как черт.

Вот так лишиться любимого мотоцикла.

А ведь, если посудить, кто в этом виноват?

Конечно, Стужева!

Если бы не она, я бы в жизни не оказался в этом убогом районе среди маргиналов.

Я швырнул на ее стол смартфон с уже открытым видео.

Вместо того чтобы посмотреть, что там, она пару минут сидела неподвижно и пялилась на него.

Как будто ей глубоко плевать на доказательства, и она сейчас решает, стоит ли ей вообще тратить на такую глупость свое время.

Я был так зол, что решил, если она не соизволит посмотреть съемку, я ее привяжу к креслу и заставлю это сделать.

Но прибегать к крайним мерам не пришлось, видео она все запустила.

Она смотрела в экран, а я смотрел на нее, вглядываясь в каждую черточку, ожидая взрыва. Я знал, что ее гнев прольется бальзамом на мои потрепанные нервы. Маленькая месть. Как глоток чистой воды в пустыне.

Сначала ее лицо показалось мне напряженным. Между бровями залегла складка, и мне захотелось подойти и разгладить ее пальцами. Ей больше шло, когда она улыбалась. Правда, когда она улыбалась мне ее улыбка больше походила на оскал гиены, готовящейся сожрать.

Потом, в какой-то момент ее лицо расслабилось, и мне показалось, что она испытала облегчение.

Неужели думала, что увидит детей, играющих с крысами?

Какого же она обо мне мнения.

А потом грянул взрыв. Как внезапная гроза. Как снежная лавина.

Она вскочила с места, что-то гневно выговаривая мне.

А я даже слов ее не слышал. Смотрел на поалевшие щеки, на горящие глаза на часто вздымающуюся грудь, скрытую шелковой блузой. Посреди своей гневной тирады она облизала губы, и это простое движение обратило мои мысли совсем не в то русло.

- …распрощаешься с местом! – услышал я обрывок фразы, вернувший меня с небес на землю.

- Что, прости?

- У тебя неделя, - прорычала она, нависая надо мной.

Логически я понял, что речь шла о выселении Загорулько. Вряд ли она успела бы перескочить на другую тему.

Окончательно прогнав свои фантазии, я включился в диалог:

- Ты ведь не предлагала варианты решения проблемы? – осторожно поинтересовался. Я запросто мог прослушать этот момент.

- Бомжей подсели.

- Бомжей к бомжам? – хохотнул я. – Они поладят. Придется потом еще и бомжам квартиры давать.

- Я дала тебе наметку. Если отвергаешь, ищи свои варианты, - устало сказала она и потерла лоб.