Властный граф, или Неугомонная Я!

Глава 3

В упадническом настроении шлёпаюсь на постель, хмуро следя за суетливой горничной. Та ходит по комнате и на разные предметы указывает.

— Это не трогайте, госпожа! — назидательно повторяет. — И этого не касайтесь. Всё заряжено господской магией. Перешибёт, сами рады не будете.

— С чего вдруг перешибёт? — спрашиваю раздражённо.

— Так магия, господская, — теряется миловидная шатенка в платье до колен и в белом переднике. На голове чепчик волнистый, шпильками прикованный к волосам. Вот буквально прикованный, да. Шпильки эти выглядят как мелкие цепочки с наручами.

Странная мода у местных.

— И что? — складываю руки на груди.

Служанка мнётся, нижнюю губу прикусывает, воровато озирается и ближе подходит. Низко наклоняется, словно поклон королевской особе отвешивает, и быстро шепчет:

— Госпожа издалека? Местные хорошо знают особенности Вэйлов. Суматошный род неприкаянных сизокрылых драконов. Только не в силах они перекидываться в свою великую ипостась, пока не свяжут жизнь со своей истинной.

— Истинной?

— Парой. Пока не женятся, — поспешно поясняет служанка, теребя свой белый передник. — Но с женитьбой тут такое дело, госпожа. Помирают все местные невесты. Приживаются только те, которые прибывают особым способом.

— Особым? — снова переспрашиваю, пытаясь выпытать как можно больше деталей, с чего хозяина дома на мне перемкнуло. Теперь хоть немного ясности появляется. Хотя и неясностей прибавляется.

— Иномирным.

— К хозяйским ногам в поклоне? — иронизирую с мрачными нотками.

Слишком ярко вспоминается, как сама приобщилась к мужским ногам. По достоинству ёршиком проехались. А ведь я молодая магиня Академии Стихий, пусть адептка, а не простолюдинка какая-нибудь, вот так лбом полы побивать себе в ущерб. До сих пор побаливает, если на то пошло!

— Что вы, госпожа! — опасливо пятится перепуганная служанка, крестясь на ходу. У меня от неуместной иноземной святости брови вверх поднимаются, а низкорослый сгусток нервов, начав заламывать руки, всё пятится и пятится спиной к выходу. — Госпожу никто не обидит! Что вы! Просто не трогайте тут ничего. Господская магия уж очень строптива. Перешибёт, рады не будете, — звучит последнее напутствие. И она исчезает за дверью, ту плотно прикрыв за собой.

Мотнув головой, указательными пальцами потираю виски.

Что это было?

Моя логика идёт по следу, запинается и проваливается в яму необоснованности. Никак не удаётся срастить финальную часть нашего диалога. Вернее, заключительного монолога служанки, городившей какую-то несуразицу. Где взаимосвязь между моим падением к ногам аристократа и заверением, что меня не обидят? Как ни стараюсь, не могу нащупать взаимосвязи.

Изучаю определённо женскую спальню. Мебель резная, в ажуре. Деревянный платяной шкаф покрывает красивая резьба. В дальнем углу стоит стул-кресло — с виду неудобное. Справа — софа, размером для ребёнка, никак не взрослого. Пол выглядит зеркальным: отражает всё, что тут имеется, кроме меня. Сколько не вглядываюсь, не различаю своего отражения. Видимо, влияние той самой магии, о которой толковала служанка.