Влажная грядка

Глава 1. Чужая земля

Поезд пришел в шесть утра, но Вера добралась до места только к полудню. Сначала автобус до райцентра — битком, с курями в клетках и запахом солярки. Потом попутка — старый УАЗик с дядькой, который всю дорогу молчал и крутил баранку так, будто вез секретный груз. Высадил у указателя «ул. Садовая, д. 5» и уехал, даже не взяв денег.

Она стояла с двумя тяжеленными сумками и смотрела на дом.

Дом как дом. Бревенчатый, с синими наличниками, крыльцо в три ступеньки. На калитке табличка «Продано». Вокруг — заросли сирени выше человеческого роста, крапива по пояс, и этот сильный запах нагретой травы и еще чего-то сладкого, отчего щипало в носу.

Ключи ей прислали почтой. Хозяйка, Петровна, написала длинное письмо: «Вера Николаевна, голубушка, вы уж простите, что не встретила — к дочке срочно уехала, внуки заждались. В сарае инструмент, в доме посуда, печка старая, но топить умеете? Огород запущен, но картошка прошлогодняя есть, сажайте что хотите. Если что — соседи подскажут».

Соседи. Вера оглянулась. Слева участок утопал в зелени — яблони, вишни, аккуратные грядки, теплица. Чей-то дом не видно за деревьями. Справа — пустырь с остатками забора и покосившийся сарай.

Она толкнула калитку. Та противно заскрипела, и Вера вдруг остро пожалела, что приехала. Зачем? Зачем городской женщине, сорока четырех лет, проработавшей полжизни в библиотеке, этот дом? Деньги от продажи двушки после размена еще остались, но их хватило бы на комнату в коммуналке. А она взяла и купила это. Сбежала.

Потому что в городе каждый угол напоминал о бывшем муже. Кровать, на которой Коля в последний год спал спиной к ней. Кухня, где он ел и смотрел телевизор, не глядя в ее сторону. Зеркало, в котором она видела себя и думала: старая, никчемная, холодная.

Лучше уж здесь.

Она затащила сумки на крыльцо и открыла дверь. В нос ударило сыростью, мышами и застарелой пылью. В комнате было темно, окна затянуты паутиной. Вера нашла выключатель — света нет, наверное, отключили. Надо восстанавливать документы, проверять платежки, заключать договоры...

Она села прямо на пол, посреди пустой комнаты, и заплакала.

Плакала недолго — минут пять, уткнувшись лицом в колени. Потом вытерла щеки тыльной стороной ладони, встала. Надо идти в администрацию, узнавать про свет. Надо разбирать вещи и сходить в магазин за продуктами. Надо жить.

🌞 🏡 🥒 🏡 🌞

Сельпо оказалось единственным магазином на всю округу — приземистое здание с облупленной вывеской «Продукты 24 часа», хотя на деле закрывалось в восемь. Внутри пахло мылом, селедкой и свежим хлебом. За прилавком стояла полная женщина в цветастом халате, с начесом выше головы, и грызла семечки.

— Здрасьте, — сказала Вера тихо.

Женщина окинула ее взглядом с ног до головы. Вера вдруг остро почувствовала, как выглядит: застиранная футболка, джинсы в пыли, волосы выбились из пучка, глаза зареванные.

— Вы, наверное, та, что у Петровны дом купила? — спросила женщина, не переставая грызть.

— Да. Вера.

— А я Тамара. Продавец тут, плышала про вас. Чего надо?

Вера растерялась. Она хотела спросить про электричество, про сельсовет, но под взглядом Тамары слова куда-то делись.

— Мне бы... спички. И хлеба. И воды, если есть.

— Вода в колонке на улице, а спички вон на той полке. Хлеб только завтра привезут, так что берите печенье.

Вера взяла спички, пачку печенья и зачем-то кулек конфет. Пока Тамара пробивала, дверь звякнула — вошла старушка с клюкой, в платочке.

— Тамарочка, мне молочка, — закартавила она. — И колбаски, если есть.

— Есть, Зинаида Петровна, есть.

Старушка уставилась на Веру с таким любопытством, что та захотела провалиться сквозь пол.

— А вы, милочка, наша новая? С Петровниного дома?

— Да, — кивнула Вера.

— Ой, а я сразу поняла! Городские сразу видны. Вы одни? А муж где?

— Я одна, — Вера покраснела.

— Одна? — старушка всплеснула руками. — Как же одна? А хозяйство? А дом? Там же все в запустении, Петровна-то последние годы не следила. Как же вы одна-то?

— Справлюсь.

Тамара хмыкнула, протягивая сдачу:

— Справляйтесь, справляйтесь. Тут мужики нужны, без мужиков в деревне никак. Вон хоть у Волкова спросите, он вам мигом все починит. Только он дорого берет.

Зинаида Петровна оживилась:

— А Лешка-то, Волков? Ой, батюшки, мужик — кремень. У него все горит в руках. Только опасный он, говорят. Вы, милочка, с ним поосторожней.

— Какой еще Волков? — спросила Вера, сама не зная зачем.

Тамара кивнула в сторону окна:

— Сосед ваш через участок. У него дом сразу за вашим пустырем. В левой стороне, значит. Хозяин знатный, все умеет, но мужик — зверь. От него жена сбежала, говорят, чуть живая осталась. Вы, Вера, если что, к нам бегите. Мы защитим.

Она засмеялась, но смех был недобрый.

Вера взяла пакет и вышла. На улице пекло так, что плавился воздух. Она пошла в сторону своего дома, думая о странных словах продавщицы. Что еще за страшный Волков такой?

Дойдя до калитки, она остановилась. Слева, за пустырем, действительно виднелся дом — крепкий, новый забор, металлическая крыша, блестящая на солнце. И грядки — идеальные, без единого сорняка.

Оттуда вышел мужчина.

Он был далеко, метров тридцать, но Вера разглядела его сразу. Высокий, широкоплечий, в простой серой футболке и джинсах. Он нес ведро с водой, легко, будто пустое. Остановился, поставил ведро, посмотрел в ее сторону.

Даже на таком расстоянии она почувствовала этот взгляд. Как будто ее ощупали, просканировали, оценили.

Вера шарахнулась в калитку, зацепилась сумкой за гвоздь, дернула — пакет порвался, конфеты рассыпались по земле.

— Черт, черт, черт, — зашептала она, собирая их.

Когда подняла голову, мужчина уже подошел к забору, отделявшему пустырь от ее участка. Стоял, смотрел.

— Помочь?

Голос низкий, хриплый. Она даже не поняла, что он обращается к ней — оглянулась, ища, к кому это он.