Влияние 3

Глава 26

Когда я открыла глаза, снова увидела кабинет с приборами и себя, обвешанную проводами. Моя кровать сейчас больше походила на кресло, потому что спинка была достаточно хорошо приподнята, и моё положение было полусидящим. «Ну вот. Опять я здесь!», - подумала я и тяжело вздохнула. Получилось громче и трагичнее, чем мне хотелось. Сразу после моего вздоха кто-то из присутствующих направился ко мне. Я повернула голову в ту сторону, откуда слышались шаги, и увидела Ларса. Доктор подошёл слева, поставил рядом с моей кроватью табурет и сел лицом ко мне. Я опустила взгляд на одеяло.

- Как вы себя чувствуете? – спросил Ларс, сохранив официальный тон.

«Что это значит?! Они меня не раскусили? Мне продолжать вести себя как Татьяна?», - растерялась я.

- У меня немного болит голова и левая рука, - недолго думая ответила я спокойным голосом.

- Расскажите, что с вами сегодня произошло? Начните с момента, как вы проснулись.

- Я проснулась, позавтракала и пошла собираться в больницу. Потом пришли вы, - я недовольно вздохнула и покосилась на доктора. На этом мой рассказ и завершился.

- Это было вчера утром, - ровным голосом поправил меня Ларс. - Сегодня утром вы проснулись здесь, в этой комнате.

- Что?! – удивилась я. – А что же я тогда делала вчера весь день?

- Вы спали, - доктор говорил вкрадчиво и негромко, - а мы тем временем провели вам обследование.

- Так. Получается, я должна была вчера вечером уже вернуться к сестре. Вы же сказали, что проведёте обследование и отпустите меня, - мой вопросительный взгляд поднялся на Ларса.

Я надеялась получить два ответа: почему меня до сих пор не отпустили, и с кем всё-таки сейчас разговаривает доктор – со мной или с Татьяной.

- Я сказал так: если выяснится, что всё хорошо, вечером вы уже будете дома. В результате аварии вы получили сотрясение мозга, которое спровоцировало серьёзное психическое расстройство. Вчерашнее обследование подтвердило это. Вы пробудете в нашей больнице до тех пор, пока мы не разберёмся, что именно с вами происходит и как это вылечить.

- Но со мной же всё в порядке!

Мой голос начал звучать выше, в нём послышалась нотка отчаяния. Я уже давно не смотрела на доктора. Его строгий и пронизывающий взгляд невозможно выдержать дольше секунды. Сейчас я смотрела на свою правую руку, которая, пока Ларс говорил, нервно теребила край одеяла.

- То, что произошло с вами сегодня утром, по мнению врачей, не нормально. Давайте, мы сейчас вспомним это событие. Расскажите подробно, что вы сегодня делали, после того как проснулись.

- Зачем мне рассказывать, если вы и так уже всё обследовали и решили, что я ненормальная? Сегодня вы и ваши аппараты делали со мной непонятно что. Мне от этого становилось нехорошо. Сейчас я вам расскажу, а вы потом используете мои слова против меня!

- Мы к вам не подключали ни одного аппарата, который может хоть как-то воздействовать на вас, - заявил Ларс, пристально глядя на меня. - Эти приборы нужны для того, чтобы следить за вашими сердечными ритмами, активностью мозга и так далее. Благодаря этому мы знаем, что происходит с вашим телом, но, что происходит с вами, - он указал рукой на меня, - знаете только вы. Для полного понимания ситуации нам нужно узнать, что вы чувствуете. Чем быстрее мы всё выясним, тем раньше вас отпустят домой.

Я нахмурилась и задумалась. Мне не хотелось ничего рассказывать, но как этого избежать – неизвестно. Просто наотрез отказаться? Тогда у меня уже точно не будет никаких шансов вернуться к Марии. Они ведь будут вынуждать рассказать всеми способами. Мне, а уж тем более Татьяне совсем не хотелось бы этого. Потребовать что-то взамен? Тогда к моим словам будут придираться, начнут выспрашивать всякие мелочи, придётся рассказывать всё, как есть. А так можно где-то и приврать или недосказать.

Ларс ждал. Он посмотрел на монитор, потом снова на меня. Спокойно и неторопливо. Его испытующий взгляд не давал усомниться в том, что меня не оставят в покое. Я решила пойти по пути наименьшего сопротивления: «приврать и недосказать». Набрала в грудь воздух и начала вещать, стараясь сделать голос ровным:

- Сегодня я проснулась здесь и просто долго лежала и ждала. Потом меня отвели в комнату с каким-то аппаратом. Там мне дали листок, мелок и сказали обводить линии. Я обвела. Листок забрали и положили взамен такой же, чистый. Сказали снова обводить. Второй раз у меня уже стало плохо получаться.

- Что вы почувствовали? – уточнил Ларс.

Я задумалась. «Как ему лучше объяснить? Чтобы не рассказать лишнего, и чтоб понятно было».

- Холод по спине и… дрожь. От этого чувства мне стало нехорошо, и у меня вдруг сломался мелок. А этот… доктор, наверное, он на меня так смотрел, - я подняла взгляд на Ларса и воскликнула: - Ему было смешно! Он надсмехался надо мной, а мне было плохо!

- Что было дальше? – проигнорировав возмущение, перенаправил мой рассказ Ларс.

- Я продолжила рисовать половинкой мелка, она потом тоже сломалась. Доктор хотел дать мне новый мелок, но я уже не стала его брать. У меня сильно кружилась голова, всё тело дрожало. Потом из носа даже кровь пошла. Доктор дал мне платок, я вытерла нос и, кажется, отключилась. Очнулась, когда уже вы появились в кабинете, и девочка сидела напротив меня. Вы попросили её вспомнить меня, она не смогла. Когда девочка чуть не заплакала, я… у меня всё внутри как будто сжалось.

- Вы разозлились? – спросил доктор то, что я пыталась умолчать.

- Наверное, - нехотя пробубнила я и поспешно продолжила рассказ: - Девочка посмотрела на меня, и я…

- Перед этим вы закричали «замолчи» и схватились за голову. Кто должен был замолчать? – перебил меня Ларс очередным уточнением.

- Я не знаю, - сразу выпалила я, не успев придумать другого ответа.

- То есть вы закричали это просто так?

Ларс хотел получить ответ. Его лицо сейчас выражало опасную смесь строгости и настойчивости. Я растерялась. Потому что не сразу вспомнила, кому я тогда кричала. А когда вспомнила, поняла, что не смогу рассказать об этом Ларсу. Из уст Татьяны странно прозвучала бы фраза: «У меня в голове хохотала сущность и говорила про Искру».