Вляпаться в куклы

Глава 7. Как он – умереть, чтобы дать другим жить

Глава 7. Как он – умереть, чтобы дать другим жить

Хлебнёшь ты Жизни, ужаснешься,

Карси выскочила на крышу и обомлела: вместо привычного глайдера, облизанного трудами талантливых инженеров и северными ветрами в яйцеобразную форму посреди залитой утренним солнцем крыши майским жуком растёкся брюхом по бетону поеденный ржавчиной орбитальный челнок. Даже сморгнула от неожиданности. Из чрева на свет через люк высунулась рыжая шевелюра и Карси крикнула:

–Издеваетесь, да?

Четвёртая в ответ только плечами пожала, и сквозит в этом жесте не то извинение, не то безысходность. Приглашающе махнула в салон, и ждать повторного предложения Карси не стала. Да и гудит эта работающая жучара, не дай Сойрис каждому. Так что, вскочила внутрь и качнулась от зрелища лихо уходящей в вираж крыши небоскрёба за стеклом иллюминатора. Пол из-под ног поехал. Карси взмахнула руками, а Четвёртая поймала за курточку. Крикнула в кабину:

–Троечка, паразит! Может лучше сразу залпом ракет, чего её с верхотуры-то бросать?! Ваша светлость? – рыжая чёлка качнулась в приветствии, и Карси с облегчением выдохнула: люк за спиной звякнул сталью, и гул в салоне утих. Призрак протиснулась к креслам. Плюхнулась в ближайшее, рядом со своим рюкзачком, и спросила, – куда летим?

Куда? А, кстати, куда? Карси, молча, протиснулась в салон. Уперлась взглядом в длинную снайперскую винтовку. По знакомому чёрному комбинезону и номеру у плеча понятно, что оружие держит седьмой, но вот лицо… Ох уж эти сто десять из сотни. Вроде он.

–Светлость, эй? Мы куда?

Карси опомнилась:

–На заброшенный рудник.

–Слышал, Троечка! – Четвёртая хмыкнула и рявкнула так, что уши заложило: – Рули в сорок первый квадрат! – и тихонько поинтересовалась, – а чего мы-то? Комендантские, вроде, сектор рулят.

Карси покосилась на любопытную призрака. Поняла, что та нервничает и шёпотом ответила:

–Помнишь свою семью?

–Что-о-о?

–Гости идут, и консул велела не стесняться в приветствиях.

Лицо Четвёртой застыло смертельной маской. Взгляд похолодел. Только сквозь напряженные губы вырвалось, – Хвостатые? – В руках появился короткий автомат. Услышав ага, хмыкнула, – Обласкаем, Светлость, только скажи. Уж так обласкаем… – и многозначительно кивнула вглубь салона. Подсказала, – там, сзади… – Карси проследила направление кивка. Протиснулась между кресел в конец салона и на последнем ряду нашла уложенный на тощий рюкзак знакомый шоколадный комбинезон с кремовой единичкой у плеча. Автомат. А у самой стены в тусклом свете салона серебрятся три блюдца ботов.

Карси быстро переоделась и опустилась в кресло.

–Готовность двадцать минут, – предупредил салон ровным голосом Третьего. Карси откинулась на спинку кресла и наконец-то выдохнула: можно чуть-чуть отдохнуть от бессонной ночи с дронами и волнующимся Эрмваром. Прислушалась к мерному гулу: бронированный жук ворчит в воздухе, подрагивает, нет-нет, да подпрыгивает – кто сказал, что в воздухе ям нет? Но длинная ночь вымотала. Карси прикрыла глаза. Ладони легли на прохладные подлокотники и торопливый стук сердца начал стихать. Привычка: на крышах трущоб успокаиваться учишься быстро. Вдох-выдох. Вдо-ох. Вы-ыдох. Тихий шёпот Четвёртой что-то твердит невидимке Седьмому, Третий уверенно ведёт челнок к цели и беспокоиться сейчас не о чем. Среди друзей можно почувствовать себя немного уверенней. Сквозь сомкнутые веки тускло-оранжевым пробивается подсветка салона. Ступни мягко стоят на ковре, и вокруг отдаёт сыростью. Ведь утро ещё. Лес ещё не просох. Плотные кроны дразнят лучиками мягкого света, и ботинки ступают по мху. И друзья. Воины племени рядом. Шагают плечом к плечу к кромке леса на свет. За вожаком. За отважным легендарным лазутчиком. К взметающейся ввысь чёрной стене. И ненавистные летающие шары несущие смерть не остановят, потому что нельзя остановить всех. Они верят: мы – племя. Мы – мир. Стена – часть нашего мира. Стена не преграда… Лазутчик остановился. Повёл плечами и тяжёлый плащ рухнул в росу. Пухлые пальцы огладили серебро на висках, а полные губы шепчут: вирай. Но что значит вирай? Вирай - птица? Велел, стать… стать птицей? Но как? Друзья опускаются на колени. Зачем? Рубахи долой. Мозолистые руки расплываются в крылья. И судорога бьёт их тела. И перья… чёрные перья рвут кожу. Вытягиваются, а за спиной окликают: Ата!.. Я? Меня? Обернуться? За спиной Рахас меряет холодным взглядом. Подходит. Повторяет, – Ата! Вирай! – Ата в птицу? В птицу? Почему нет? Ата согласна. – Рахас подходит ближе. Опускает руку на плечо и судорога пронзает всё тело. – Вирай, Ата! Вирай!

Карси очнулась от сжавших плечо сильных пальцев. Зелёные глаза Четвёртой пристально смотрят и голос издалека:

–Вира-ай… Вира-а-ай… – Четвёртая убрала руку, – Ваша светлость, мы выходим на точку.

Карси почувствовала, как её вместе с Четвёртой потянуло в сторону, и каменистый пейзаж в иллюминаторе поплыл вокруг заходящего на посадку стального жука. Двигатели упругими струями взбили песок. Швырнули в стороны мелкие камешки. Опоры гулко ударили в грунт и старая стальная колымага затихла. Карси влезла в лямки тощенького рюкзачка с боезапасом. Пощупала – из клапана сбоку удобно торчит складным прикладом коротким автоматом. Подхватила блюдца ботов и выпрыгнула в люк вслед за Четвёртой на широкий уступ рядом с трещиной в стене лысой скалы. Третий шлёпнулся следом, а Седьмой… Карси обернулась, чтоб убедиться, что призрак беззвучной кошкой соскочил вниз. Подкинула ботов и те, сверкнув серебром, унеслись ввысь. Призраки замерли вокруг Карси – сосредоточенным взглядом изучают окрестности.