Влюбилась в главного героя? Упс... только я теперь злодейка!

Глава 3

Знаете, что хуже, чем бежать через лес вечной ночи с говорящим котом и ордой инквизиторов на хвосте?

Бежать через лес вечной ночи с говорящим котом, ордой инквизиторов на хвосте и осознанием того, что ты только что поцеловала главного злодея романа. Причём дважды. И оба раза — с языком.

— Левее, — скомандовал Полночь, грациозно перепрыгивая через поваленное дерево, покрытое серебристым мхом.

Я, в отличие от кота, грациозностью не отличалась. Споткнулась, взмахнула руками, как мельница в истерике, и чуть не впечаталась носом в ствол древней сосны.

— Ты уверен, что знаешь дорогу? — прохрипела я, хватаясь за колючую кору.

Полночь одарил меня взглядом, который обычно приберегают для особо одарённых учеников.

— Дорогая, я топчу эти земли уже девяносто шесть лет. Я знал эти тропы, когда твоя прабабушка ещё не родилась.

— Моя прабабушка жила в Саратове и понятия не имела о существовании магических миров.

— Тем более.

Где-то позади раздался звук охотничьего рога. Протяжный, тревожный, от которого кровь в жилах превращалась в ледяную кашу. Инквизиторы не отставали.

Конечно не отставали. Их предводитель — тот самый герцог с плечами шкафа и сердцем холодильника — наверняка возглавлял погоню лично. После того, как я его околдовала (случайно!), обчмокала (технически он первый начал!) и сбежала (а вот это уже осознанно), он явно жаждал моей крови.

Или моих губ.

Нет. Крови. Определённо крови.

— Быстрее! — рявкнул Полночь. — Мёртвое озеро за тем холмом!

Мёртвое озеро. Звучит оптимистично. Прямо курорт мечты.

Я ускорилась, игнорируя боль в боку и ветки, хлещущие по лицу. Моя метла, верная идиотка, летела где-то сверху, периодически врезаясь в деревья и роняя травы из сумки. За нами тянулся след из лаванды и полыни — любой следопыт нашёл бы нас с закрытыми глазами.

Холм оказался не холмом, а горой. Маленькой такой, уютной горой, на которую нормальный человек карабкался бы часа два. Я преодолела её за пятнадцать минут — удивительно, что делает с организмом страх быть сожжённой на костре.

И замерла на вершине.

Мёртвое озеро раскинулось внизу, как осколок разбитого зеркала. Чёрная вода не отражала ничего — ни луну, ни звёзды, ни деревья на берегу. Она просто... поглощала свет. Втягивала его в себя, как голодный зверь.

По берегам озера стелился туман — густой, молочно-белый, живой. Он двигался, завивался спиралями, тянул щупальца к воде и отдёргивал их, словно обжигаясь.

— Красиво, — выдохнула я.

— Смертельно, — поправил Полночь. — Не вздумай касаться воды. Озеро забирает воспоминания. Окунёшь палец — забудешь своё имя. Окунёшь руку — забудешь, кто ты. Войдёшь целиком...

— Дай угадаю. Забуду, как дышать?

— Нет. Просто исчезнешь. Озеро хранит души тех, кто был достаточно глуп, чтобы в него войти.

Чудесно. Просто чудесно. Впереди — озеро, пожирающее память. Позади — инквизиторы, жаждущие моей смерти. И я — в теле ведьмы, которая не помнит ни одного полезного заклинания.

— И как мы его пересечём?

Полночь кивнул в сторону полуразрушенного причала, еле видного сквозь туман.

— Паромщик. Он перевозит путников за плату.

— Какую плату? — насторожилась я.

— Воспоминание. Одно воспоминание за переправу.

Я открыла рот, чтобы возмутиться (серьёзно, что за экономика в этом мире?!), когда земля подо мной содрогнулась.

Нет, не земля. Холм.

Холм, на котором я стояла, начал подниматься.

Я завизжала и покатилась вниз, цепляясь за траву, камни, корни — за всё, что попадалось под руки. Полночь, этот пушистый предатель, элегантно спрыгнул и приземлился на лапы, наблюдая за моим падением с выражением лёгкой скуки.

Холм продолжал расти. Вернее, не расти — разворачиваться. То, что я приняла за скалы, оказалось чешуёй. То, что приняла за пещеру — ноздрёй. То, что приняла за два валуна...

Два глаза — огромных, янтарных, с вертикальными зрачками — уставились на меня с выражением крайнего раздражения.

— Какого... — прогрохотал голос, от которого задрожали деревья, — ...лешего ты топталась по моему носу?

Дракон.

Я сидела на земле перед драконом.

Настоящим драконом.

С крыльями, хвостом, чешуёй цвета старого серебра и выражением морды, которое я видела только у бабушки, когда её будили раньше десяти утра в субботу.

— Я... — голос мой звучал как писк придавленной мыши. — Я не знала, что это вы. То есть ты. То есть Вы, Ваше Драконье Величество.

Дракон фыркнул. Из его ноздрей вырвались две струйки дыма, которые едва не опалили мне брови.

— «Ваше Драконье Величество»? — он склонил голову набок, разглядывая меня с интересом энтомолога, обнаружившего особенно уродливого жука. — Давно меня так не называли. Последняя идиотка, которая так сказала, пыталась украсть мой коготь для любовного зелья. Я её съел.

Сглотнула. Громко.

— Я не собираюсь красть ваш коготь.

— Разумеется, не собираешься. — Дракон зевнул, продемонстрировав зубы размером с мою руку. — У тебя для этого кишка тонка. Да и для любовного зелья тебе хватает собственных... талантов.

Полночь подошёл и уселся рядом, обвив хвостом лапы с видом кота, наблюдающего увлекательное представление.

— Жорик, — произнёс он с ноткой застарелой усталости в голосе. — Вижу, ты всё так же приветлив.

Я поперхнулась воздухом.

— Жорик?! — выдохнула я, уставившись на огромную чешуйчатую тушу. — Дракона зовут... Жорик?!

Янтарные глаза сузились до щелочек. Из ноздрей вырвался дым — уже не игривый, а раздражённый.

— Георгий, — прорычал он с ледяным достоинством. — Георгий Драконович Пламенный, Ужас Северных Земель, Хранитель Забытых Сокровищ, Последний из Древних...

— Жорик, — невозмутимо перебил Полночь.

Дракон — Жорик, боже мой, ЖОРИК! — перевёл взгляд на кота. Если бы взгляды убивали, Полночь превратился бы в котлету. Обугленную котлету.