Влюбилась в главного героя? Упс... только я теперь злодейка!

Глава 4

Лодка паромщика пахла тиной, забвением и чем-то ещё — чем-то древним и безнадёжным, от чего хотелось сжаться в комок и притвориться мёртвой. Что, учитывая обстоятельства, было бы иронично.

Хаарон стоял на корме, неподвижный как статуя, и правил лодкой без вёсел, без парусов — просто силой воли или магией. Под капюшоном по-прежнему была пустота, но я чувствовала его взгляд. Он смотрел на меня. Изучал. Оценивал, насколько вкусным окажется моё самое дорогое воспоминание.

Спойлер: не окажется. Жорик уже заплатил.

Полночь устроился у меня на коленях, свернувшись клубком, и мурлыкал — низко, успокаивающе, как работающий двигатель старой машины. Я гладила его за ухом, цепляясь за это ощущение реальности, пока лодка скользила по Мёртвому озеру.

Вода вокруг нас была абсолютно чёрной. Не тёмно-синей. Не серой. Чёрной — как провал в ничто. Я боялась смотреть за борт, боялась, что увижу там лица тех, кто когда-то вошёл в озеро и исчез. Или, что ещё хуже, увижу своё собственное отражение — и оно окажется не моим.

— Не смотри в воду, — тихо сказал Полночь, не открывая глаз.

— Не собиралась.

— Собиралась. Все смотрят. Озеро зовёт.

Он был прав. Я чувствовала этот зов — тихий шёпот на грани слуха, обещающий... что? Покой? Забвение? Ответы на вопросы, которые я боялась задать?

— Что оно показывает? — не удержалась я.

— Твоё прошлое. Твоё будущее. Твои страхи. — Полночь зевнул, показывая острые белые клыки. — Всё, что ты хочешь забыть, и всё, что боишься вспомнить. Озеро — зеркало души. И оно лжёт так же искусно, как говорит правду.

Философия от кота. В два часа ночи. На лодке посреди проклятого озера.

Моя жизнь окончательно съехала с рельсов реальности.

Туман сгущался по мере того, как мы приближались к противоположному берегу. Он обвивался вокруг лодки, просачивался сквозь доски, лизал мои лодыжки холодными языками. Я поджала ноги, стараясь не прикасаться ни к чему, кроме сиденья.

— Почти приплыли, — произнёс Хаарон. Его голос звучал одновременно близко и далеко, как эхо в пещере. — Ведьма без памяти скоро ступит на землю нового королевства.

— У королевства есть название? — спросила я, просто чтобы заполнить тишину.

— Эребсайд. Земля между Светом и Тьмой. — Пауза. — Здесь живут те, кто не вписался ни в один из миров.

Прекрасно. Я попала в фэнтезийную зону отчуждения.

Лодка ударилась о причал — другой, но такой же полуразрушенный, как тот, с которого мы отплыли. Полночь спрыгнул первым, грациозно приземлился на доски и принюхался.

— Пахнет вампирами, оборотнями и жареной курицей, — констатировал он. — Таверна близко.

Я последовала за ним, стараясь не думать о том, что под досками — та же чёрная вода, пожирающая воспоминания. Один неверный шаг, одна сгнившая доска — и я забуду, кто я такая.

Хотя, честно говоря, в моём случае это было бы не так уж страшно. Я и так не помнила половины своей жизни — жизни Морганы. А жизнь Елены... ну, редактор из Москвы, читающая любовные романы и мечтающая о приключениях. Осторожно, мечты сбываются. Особенно те, о которых лучше было бы молчать.

— Спасибо, — сказала я паромщику, хотя он не взял с меня плату.

Хаарон наклонил голову — медленно, жутко, как сломанная кукла.

— Не благодари меня, ведьма. Благодари дракона. Он заплатил золотом, которое не нуждается в обмене. — Пауза. — Но помни: долги имеют свойство возвращаться. Особенно драконьи.

Лодка отчалила, растворяясь в тумане, и мы остались одни на берегу Мёртвого озера.

Вернее, не одни.

Из-за деревьев донеслись звуки — смех, музыка, звон кружек. Цивилизация. Люди. Или не совсем люди, учитывая замечание Полночи про вампиров и оборотней.

— Веди, — сказала я коту.

Он шёл впереди, хвост трубой, уши навострены. Идеальный разведчик. Или идеальная наживка — в зависимости от точки зрения.

Тропа петляла между деревьев, которые здесь были другими — не сосны с серебристым мхом, как в Ламинии, а какие-то корявые, сучковатые, с чёрной корой и листьями цвета запёкшейся крови. Приятное место. Прямо курорт для депрессивных готов.

И вот она — таверна.

Здание выглядело так, будто его собирали из того, что нашли на помойке. Кривые стены, покосившаяся крыша, окна разных размеров и форм, светящиеся желтоватым светом. Над дверью висела вывеска — три клыка, перекрещённых как мечи, и надпись готическим шрифтом: «Три Клыка. Добро пожаловать. Кусаться воспрещается».

— Серьёзно? — пробормотала я. — «Кусаться воспрещается»?

— Вампиры, — пояснил Полночь. — У них специфическое чувство юмора.

Я толкнула дверь.

Внутри было... неожиданно уютно. Камин пылал в углу, отбрасывая пляшущие тени на стены. Деревянные столы, за которыми сидели странные личности — кто-то с клыками, кто-то с шерстью на руках, кто-то просто выглядел подозрительно нормально, что было самым подозрительным. В воздухе пахло жареным мясом, элем и чем-то сладковато-металлическим, от чего мой желудок сжался.

Кровь. Пахло кровью.

За стойкой стоял мужчина — высокий, худой, с кожей цвета молока и волосами белыми, как первый снег. Глаза — красные. Ярко-красные, как рубины или свежая кровь на снегу. Он полировал бокал белоснежной тряпкой и улыбался улыбкой, в которой было слишком много зубов.

Слишком острых зубов.

— Полночь! — воскликнул он голосом, в котором шипели все «с» и «з». — Какая нежданная радоссть! Сколько лет, сколько зим!

— Виктор, — кивнул кот, запрыгивая на стойку. — Всё ещё разбавляешь эль водой?

— Всё ещё воруешь сосиски из кухни? — парировал вампир.

Они уставились друг на друга. Потом расхохотались — Виктор с присвистом, Полночь с мурлыканьем.

Боже, у всех в этом мире были старые знакомые?

Виктор перевёл взгляд на меня. Красные глаза скользнули по моему лицу, фигуре, остановились на шее. Я инстинктивно прикрыла горло ладонью.

— И кого ты привёл? — Он наклонил голову, принюхиваясь. — Ведьма. Молодая. Испуганная. — Улыбка расширилась. — Вкусная.