Влюбилась в главного героя? Упс... только я теперь злодейка!

Глава 5

ГЛАВА 5. ПРЕДАТЕЛЬСТВО И ПОЦЕЛУЙ В ГРОБУ

POV: Моргана/Елена

Я проснулась от того, что кто-то стучал в дверь.

Не просто стучал — колотил с такой настойчивостью, будто снаружи стоял судебный пристав с повесткой на конец света. Что, учитывая мою текущую ситуацию, было вполне вероятно.

— Завтрак! — прозвучал бодрый голос Виктора, слишком бодрый для вампира, который теоретически должен был спать днём. — Кровяная колбаса, жареный бекон и свежевыжатый... — пауза, полная драматизма, — ...апельсиновый сок!

Полночь поднял голову с моей груди, зевнул так, что я увидела все его зубы до последнего моляра, и пробурчал:

— Вампиры и их чувство юмора. Четыреста лет одних и тех же шуток.

Я с трудом выбралась из гроба — оказывается, вылезать из гроба труднее, чем в него залезать, кто бы мог подумать — и открыла дверь.

Виктор стоял с подносом в руках, сияя улыбкой, в которой было слишком много клыков для семи утра. На подносе действительно были кровяная колбаса, бекон и апельсиновый сок. А ещё круассаны, масло и какое-то варенье кроваво-красного цвета.

— Клубничное, — пояснил он, перехватив мой взгляд. — Не кровь. Договор, помнишь?

— Спасибо, — пробормотала я, принимая поднос.

Виктор не уходил. Стоял в дверях, переминался с ноги на ногу, и его красные глаза бегали по сторонам, как у школьника, который что-то натворил.

— Что-то не так? — насторожилась я.

— Не-е-ет, — протянул он, и каждая буква была пропитана ложью. — Всё замечательно. Просто... — он кашлянул, — ...хотел предупредить. Сегодня много постояльцев. Шумных. С оружием. В чёрных плащах с символом розы.

Кровь отхлынула от лица.

— Инквизиторы?

— Возможно. — Виктор изобразил невинность. — Я не спрашивал. Нехорошо совать нос в чужие дела. Особенно если эти дела вооружены серебряными мечами.

Полночь спрыгнул с кровати и подошёл к вампиру. Медленно. Угрожающе. Шерсть на загривке поднялась дыбом.

— Виктор, — произнёс кот голосом, от которого можно было резать стекло, — что ты сделал?

— Я? — Вампир прижал руку к груди. — Ничего! Абсолютно ничего! Просто... — он облизнул клыки, — ...случайно упомянул одному путнику, что у меня остановилась ведьма с золотыми волосами и голубыми глазами. Совершенно случайно. В разговоре. Между прочим.

— За сколько? — выдохнула я.

Виктор замялся.

— Тысяча золотых. — Пауза. — И обещание, что инквизиция не будет проверять мои подвалы на предмет... незарегистрированных бочек с кровью.

Полночь зашипел. Я никогда не слышала, чтобы кот шипел с таким количеством ненависти.

— Договор! — прорычал он. — Ты предал ведьму! Нарушил Кровавый Пакт!

— Технически нет, — быстро возразил Виктор, пятясь к лестнице. — Я её не укусил. Не выпил кровь. Не проклял. Просто... сообщил о её местонахождении. Это не входит в список нарушений! Я проверял! Три раза! В архивах!

— Ты мерзкая, трусливая...

— Жадная, — перебила я устало. — Не забывай жадная.

Виктор был уже на лестнице, готовый сбежать.

— Мне очень жаль! — крикнул он на бегу. — Но тысяча золотых! И свобода! Ты бы поступила так же!

— Нет, — сказала я в пустоту. — Не поступила бы.

Полночь метнулся к окну, раздвинул лапой тяжёлую штору. Утро — вернее, то, что считалось утром в мире вечной ночи — было таким же тёмным, как и ночь. Луна висела на небе, огромная и равнодушная. А внизу, у входа в таверну, стояли лошади.

Много лошадей.

И всадники в чёрных плащах с вышитыми серебряными розами.

— Сколько? — спросила я, хотя не хотела знать ответ.

— Двадцать. — Голос Полночи был мрачнее склепа. — Целый отряд. Он привёл целый чёртов отряд.

— Кто «он»?

Кот обернулся, и в его золотых глазах я прочитала ответ раньше, чем он произнёс его вслух:

— Герцог. Дамон ведёт их лично.

Конечно. Конечно, он здесь. Потому что моя жизнь — это не просто катастрофа, это катастрофа в прямом эфире с комментариями зрителей.

— Окно, — бросила я, уже натягивая ботинки. — Мы можем сбежать через окно.

— Второй этаж.

— У меня есть метла!

— Которая летает как пьяная курица.

— Лучше, чем гореть на костре!

Мы метнулись к окну. Я распахнула его, холодный воздух ударил в лицо. Моя метла — верная идиотка — дремала, прислонившись к стене снаружи. Я уже собиралась вылезти, когда дверь в комнату распахнулась.

С грохотом.

С силой.

С драматизмом, достойным театральной постановки.

В проёме стоял он.

Герцог Дамон Люциус де Марньи, Глава ордена Живой Розы, Охотник на ведьм номер один в королевстве и мужчина, который возглавлял охоту на меня.

Он выглядел... устало. Волосы растрепаны, щетина на щеках, глаза покраснели от недосыпа. Но меч в руке был острым, взгляд — ледяным, а на лице застыло выражение, которое я видела только на лицах палачей перед казнью.

— Моргана, — произнёс он голосом, от которого кровь стыла в жилах. — Слезай с окна. Сейчас.

Я замерла, одной ногой внутри комнаты, другой — снаружи, в самой неудобной позе в истории побегов.

— Нет, — сказала я.

Его лицо даже не дрогнуло. Каменное. Безжалостное.

— Это не просьба, ведьма. Это приказ.

— И это не согласие, инквизитор. Это отказ.

Мы уставились друг на друга. Между нами было метров пять, гроб и ненависть — его ненависть ко мне была почти осязаемой, густой, как туман над Мёртвым озером.

Полночь мяукнул — тихо, предупреждающе:

— Дорогая, у него двадцать вооружённых инквизиторов внизу.

— Знаю.

— И меч.

— Вижу.

— И он выглядит так, будто готов тебя убить прямо здесь и не моргнуть.

Дамон шагнул в комнату. Медленно. Уверенно. Как палач, идущий к плахе.

— Ты убила двадцать три человека, — произнёс он, и каждое слово было ударом. — Отравила колодцы в пяти деревнях. Наслала чуму на скот. Украла младенцев из колыбелей.

Я моргнула.