Влюбилась в главного героя? Упс... только я теперь злодейка!

Глава 6

Моргана/Елена

Знаете, что самое унизительное в том, чтобы быть узницей инквизиции?

Не кандалы. Не верёвки, врезающиеся в кожу. Не даже тот факт, что тебя везут на казнь.

Самое унизительное — это когда тебе нужно в туалет, а охранники спорят, кто должен тебя развязывать.

— Я прошлый раз водил, — бурчал один инквизитор, почёсывая бороду.

— Ты водил ведьму из Западных Болот, — парировал второй. — Эта — новая. Не считается.

— По инструкции, любая ведьма считается!

— Какая инструкция?

— Инструкция по конвоированию магических преступников, параграф семь, пункт три!

Я сидела на земле, привязанная к дереву, и думала о том, что моя жизнь окончательно превратилась в фарс. Причём не смешной фарс, а такой, от которого хочется плакать и смеяться одновременно.

Полночь лежал рядом, всё ещё в наморднике, и его золотые глаза красноречиво говорили: «Дорогая, мы в глубоком дерьме».

Спасибо, кэп. Не заметила.

— Заткнитесь оба, — рявкнул знакомый холодный голос.

Герцог Дамон вышел из-за деревьев, застёгивая плащ. Он, в отличие от своих подчинённых, не имел проблем с личной гигиеной в лесу. Привилегии власти.

— Развяжите ведьму, — приказал он, даже не глядя на меня. — Один из вас пойдёт с ней. Держите меч у её горла. Если попытается сбежать — режьте. Не убивайте, но режьте так, чтобы бежать расхотелось.

Какой джентльмен. Прямо рыцарь моих мечтаний.

Инквизитор — тот, что с бородой — нехотя развязал верёвки. Я попыталась встать, но ноги затекли так, что я рухнула обратно, как подстреленный олень.

— Вставай, — бросил инквизитор.

— Пытаюсь, — прошипела я сквозь зубы. — Кровообращение, знаете ли, штука важная.

Он грубо подхватил меня под руку, поставил на ноги. Мир закружился. Я покачнулась, но он держал крепко — одной рукой за локоть, другой приставив холодное лезвие к моей шее.

— Быстро, — буркнул он. — И никаких фокусов.

Я поковыляла в кусты, стараясь не думать о том, что за мной следует мужик с мечом. Конфиденциальность — это для людей с правами. У ведьм прав не было.

Когда я вернулась — живая, невредимая, не попытавшаяся сбежать — меня снова привязали к дереву. Туже, чем раньше.

— Герцог приказал не кормить тебя до вечера, — сообщил бородатый инквизитор с плохо скрытым удовольствием.

Живот предательски заурчал. Я не ела с вчерашнего завтрака в таверне «Три Клыка», а сейчас было... сколько? Полдень? День? В мире вечной ночи время превращалось в размытое понятие.

— Воды хотя бы дайте, — попросила я, стараясь не звучать умоляюще.

Инквизитор посмотрел на своего товарища. Тот пожал плечами.

— Герцог не запретил воду.

Мне принесли флягу. Я пила жадно, неаккуратно, вода текла по подбородку, но мне было всё равно. В этот момент я готова была продать душу за глоток чистой воды.

Хотя, если честно, моя душа сейчас стоила не очень дорого. Подержанная ведьмина душа со скидкой: всего за одну казнь получите бесплатное вечное проклятие!

Полночь наблюдал за мной, и я видела, как он злится. Шерсть на загривке стояла дыбом, хвост хлестал по земле, как кнут. Намордник мешал ему говорить, но я знала, что он сказал бы: «Дорогая, это издевательство. Это нарушение всех мыслимых прав. Это...»

— Мяу? — жалобно произнёс он сквозь кожаные ремни.

Моё сердце сжалось.

— Снимите с него эту штуку, — попросила я инквизиторов. — Пожалуйста. Он не опасен.

— Кот ведьмы всегда опасен, — отрезал бородач. — Они умеют говорить, читать мысли, насылать проклятия...

— Он просто кот! — выкрикнула я. — Живое существо, которому тяжело дышать!

— Заткнись, ведьма.

Я заткнулась. Не потому что испугалась. А потому что поняла: бесполезно. Для них я не человек. Я — вещь. Опасная, грязная вещь, которую нужно доставить к месту утилизации.

Отряд отдыхал ещё час. Инквизиторы жевали вяленое мясо, пили эль из фляг, шутили. Я сидела, привязанная к дереву, и смотрела, как Дамон стоит в стороне, изучая карту.

Он ни разу не взглянул в мою сторону.

Ни. Разу.

Словно я не существовала. Словно между нами не было тех поцелуев в темнице, когда его губы обжигали мои, а руки...

Стоп. Это было колдовство. Он сам сказал. Я его зачаровала. Непреднамеренно, но зачаровала. И теперь он ненавидит меня за это ещё сильнее.

Логично. Рационально. Справедливо.

И чертовски больно.

— Выдвигаемся! — крикнул герцог, сворачивая карту. — До столицы ещё три дня пути. Хочу добраться до деревни Кривой Лог к вечеру.

Меня развязали от дерева, швырнули на лошадь, снова привязали. Процедура отточена до автоматизма. Интересно, сколько ведьм они так перевозили?

Мы ехали.

И ехали.

И ехали.

Лес сменился полями — бесконечными полями, покрытыми инеем. В мире вечной ночи ничего не росло, кроме морозных трав и чахлых кустов. Луна висела над головой, огромная и безразличная, как глаз мёртвого бога.

А потом мы услышали крик.

Протяжный, отчаянный, полный горя крик, от которого кровь стыла в жилах.

Дамон поднял руку — отряд остановился. Инквизиторы схватились за мечи, оглядываясь по сторонам.

— Что это? — спросил один.

— Идём посмотрим, — приказал герцог.

Мы свернули с дороги, поехали на звук. И вскоре увидели.

Ферма. Маленькая, убогая ферма с покосившимся сараем и домом, из трубы которого шёл дым. А рядом с сараем стоял мужик — старый, в заплатанной одежде — и рыдал над...

Боже.

Коровы.

Десять коров лежали на земле, мёртвые. Их глаза были открыты, но пустые. Изо ртов текла чёрная пена. Они не просто умерли — они умерли в муках.

— Что случилось? — спросил Дамон, спешиваясь.

Старик поднял голову. Лицо в слезах, руки тряслись.

— Милорд... — прохрипел он. — Они... они просто упали. Утром были здоровы, а к полудню... всё стадо... мёртвое... Я разорён... Моя семья... мы умрём с голоду...