Влюбилась в главного героя? Упс... только я теперь злодейка!

Глава 7

Моргана/Елена

Деревня Кривой Лог оправдывала своё название на все сто процентов.

Дома были кривые. Заборы — кривые. Даже дорога извивалась, как пьяная змея после корпоратива. Единственное, что было прямым в этой деревне — это взгляды местных жителей, которые уставились на меня с выражением «ведьма, убирайся, пока мы за вилы не схватились».

Приятно чувствовать себя желанной гостьей.

— Постоялый двор там, — указал Дамон на здание, которое громко называлось «Весёлый Кабан». Судя по виду, кабан был не очень весёлым. Скорее депрессивным. С хронической усталостью и алкоголизмом.

Меня стащили с лошади — как всегда, грубо и без предупреждения. Я приземлилась на ноги, пошатнулась, но устояла. Маленькая победа.

— В сарай, — приказал герцог одному из инквизиторов. — Привяжите к столбу. Охрану поставьте. Если сбежит — отвечаете головами.

Сарай. Конечно. Пятизвёздочный отель для ведьм.

— А кота? — спросил бородатый инквизитор, глядя на Полночь, который семенил рядом, хвост трубой.

— Кота — с ней. Пусть составит компанию своей хозяйке.

Меня повели к сараю — ветхому строению, которое держалось на честном слове и парержавых гвоздей. Внутри пахло сеном, навозом и разочарованием в жизни. Привязали к столбу посередине, затянули верёвки так, что руки онемели.

Полночь запрыгнул на стог сена рядом, устроился поудобнее и посмотрел на меня золотыми глазами, полными сочувствия.

— Дорогая, — вздохнул он, — если бы мне платили по золотой монете за каждый раз, когда тебя привязывают к чему-то, я был бы богатейшим котом в королевстве.

— Спасибо, что подбадриваешь.

— Всегда пожалуйста.

Инквизиторы вышли, оставив у дверей двух охранников. Я слышала, как они переговариваются, смеются, обсуждают, где выпить эля.

А я сидела в сарае, связанная, голодная, и думала о том, что моя жизнь — это какая-то плохая шутка Вселенной.

— Полночь, — позвала я тихо.

— М?

— Сколько ещё бедствий Оксания наслала?

Кот задумался, считая на лапах — что выглядело одновременно мило и нелепо.

— Ты исцелила коров. Это первое. Осталось тридцать два. — Он посмотрел на меня. — Готовься, дорогая. Она не остановится. Будет насылать беду за бедой, пока герцог не поверит, что ты — исчадие ада.

— Он и так верит.

— Тогда пока не решит убить тебя на месте, не дожидаясь казни.

Ободряющая мысль.

Я закрыла глаза, пытаясь заснуть, но сон не шёл. Вместо него пришли воспоминания — те немногие, что остались от Морганы. Обрывки, фрагменты, как осколки разбитого зеркала.

Лес. Травы. Заклинания, которые я не помнила.

И лицо. Женское лицо, красивое, с голубыми глазами и золотыми волосами.

Моё лицо. Лицо Морганы.

Она что-то говорила. Губы шевелились, но я не слышала слов. Только одно:

Найди их. Освободи.

Кого? Кого найти?

Души. Шестьсот шестьдесят пять душ в подземелье.

Я открыла глаза, вздрогнув. Видение исчезло.

Полночь смотрел на меня с тревогой.

— Что?

— Ничего, — соврала я. — Просто дремала.

Ночь тянулась медленно. Вечная ночь Ламинии не знала рассветов, поэтому время определялось только по часам — внутренним или механическим. У меня были только внутренние, и они орали: «Ты устала! Ты голодна! Ты хочешь нормальную жизнь!»

Спасибо, внутренние часы. Очень помогли.

Утром — условным утром, потому что луна как висела, так и висела — в деревне началась паника.

Крики. Плач. Топот ног.

Полночь вскочил, уши навострились.

— Что-то случилось.

Дверь сарая распахнулась. Ворвался Дамон, лицо мрачное, глаза горят.

— Колодец, — бросил он. — Единственный колодец в деревне высох. Люди остались без воды.

Я моргнула.

— И это моя вина?

— Ты здесь. Колодец высох. Совпадение? — Он шагнул ближе. — Или проклятие?

— Проклятие Оксании, — выдохнула я. — Второе бедствие. Она насылает их, чтобы обвинить меня!

Дамон рассмеялся — коротко, зло.

— Конечно. Святая Оксания насылает бедствия на невинных. А ты — ведьма — невинна как агнец. — Он схватил меня за подбородок, заставил смотреть в глаза. — Слушай внимательно. Сейчас ты пойдёшь к колодцу. И если не вернёшь воду — я собственноручно утоплю тебя в первой луже, которую найду.

— Милый, — пробормотала я. — Такие угрозы заводят.

Он отпустил меня, словно обжёгся.

— Развязать её, — рявкнул он инквизиторам. — Снять оковы. Но мечи держать наготове.

Меня развязали. Кандалы сняли. Магия проснулась, потянулась, как кошка после сна.

Привет, красавица. Скучала.

Дамон повёл меня к центру деревни. Жители собрались вокруг колодца — старого каменного колодца с деревянным навесом. Ведро на верёвке болталось над пустотой.

Старуха в чёрном платке рыдала:

— Вода ушла! Боги прокляли нас! Это ведьма! Она принесла несчастье!

— Сожгите её!

— Утопите!

— Порубите на куски!

Какое разнообразие предложений. Деревенский креатив в действии.

Дамон поднял руку — толпа замолчала.

— Ведьма попытается вернуть воду, — объявил он. — Если получится — возможно, она не виновна. Если нет...

Он не закончил. Не нужно было. Толпа и так поняла: если нет — линчевание на месте.

Я подошла к колодцу. Посмотрела вниз. Темнота. Пустота. Ни капли воды.

Магия прошептала: Вода есть. Глубоко. Очень глубоко. Заблокирована камнем.

Я закрыла глаза, вытянула руки над колодцем. Магия хлынула из меня — золотистая, тёплая, живая. Она нырнула вниз, просочилась сквозь камни, почву, корни.

Нашла воду.

Нашла камень, блокирующий родник.

Разбила его.

Вода хлынула вверх — с шумом, с силой, переливаясь через край колодца. Холодная, чистая, вкусная.

Деревня ахнула.

Старуха упала на колени, крестясь.

— Чудо! Это чудо!

— Она вернула воду!

— Святая! Она святая!