Влюбилась в главного героя? Упс... только я теперь злодейка!

Глава 8

Моргана/Елена

Если вы никогда не видели, как дракон размером с пятиэтажный дом садится посреди деревенской площади, раздавив при этом колодец (тот самый, который я только что починила), курятник и чьи-то грядки с капустой — поверьте, вы много потеряли.

Жорик приземлился с грацией слона в посудной лавке. Земля задрожала. Дома заскрипели. Одна из крыш сползла набок. Куры разлетелись во все стороны, квохча так истерично, будто им показали счёт за коммуналку.

А дракон стоял посреди хаоса, расправив крылья, и выглядел чертовски довольным собой.

— Добрый вечер, уважаемые граждане! — прогремел он голосом, от которого в окнах задребезжали стёкла. — Меня зовут Георгий Драконович Пламенный, Ужас Северных Земель, Хранитель Забытых Сокровищ, Последний из Древних... но можете звать меня Жорик. Я прилетел по делу государственной важности!

Деревенские застыли. Кто-то упал в обморок. Кто-то перекрестился. Один мужик уронил вилы себе на ногу, но даже не заметил — настолько был парализован страхом.

Дамон вышел из трактира, меч наголо, лицо каменное. За ним — двадцать инквизиторов, тоже с оружием.

Против дракона.

С мечами.

Я бы аплодировала их храбрости, если бы это не было так идиотски самоубийственно.

— Дракон, — произнёс герцог холодно. — Покинь деревню. Немедленно.

Жорик медленно повернул огромную голову в его сторону. Янтарные глаза сузились. Из ноздрей вырвалась струйка дыма.

— О-о-о, — протянул он с таким сарказмом, что воздух почти искрился. — Это ты, значит. Герцог Дамон Люциус де Марньи. Внук Максимилиана Справедливого, сын Родерика Храброго. — Пауза, полная презрения. — Видел я твоих предков. Они были умнее. Намного.

Челюсть Дамона напряглась так, что я услышала скрежет зубов даже из сарая.

— Я не буду повторять, дракон. Уходи. Или...

— Или что? — Жорик наклонил морду ближе, и Дамон выглядел рядом с ним как игрушечный солдатик. — Ткнёшь меня своей зубочисткой? Мальчик, я жрал рыцарей на завтрак ещё до того, как твой прапрадед научился ходить на горшок.

— Это угроза? — прорычал герцог.

— Нет, это констатация факта. Угроза будет звучать так: — Жорик вздохнул, и вся деревня накрылась волной горячего воздуха, пахнущего серой и старыми костями. — Если ты сейчас же не освободишь ведьму, я сожгу эту жалкую деревушку. Потом сожгу следующую. Потом твой замок. Потом твой орден. А тебя оставлю на закуску — поджарю медленно, как курицу на вертеле.

Инквизиторы побледнели. Некоторые попятились. Один уронил меч.

Дамон не отступил ни на шаг.

— Ведьма — преступница. Она убила людей. Отравила колодцы. Украла детей.

Жорик фыркнул так, что из его ноздрей вырвалось пламя — короткое, но впечатляющее. Трава вокруг вспыхнула и мгновенно превратилась в пепел.

— Украла детей? — переспросил дракон с издёвкой. — А потом вернула их живыми и здоровыми? Какая странная преступница. Обычно они детей не возвращают. Знаешь, я шестьсот сорок семь лет наблюдаю за людьми, и таких глупых обвинений не слышал уже лет... — он задумался, — ...триста.

— Это ловушка! — выкрикнул Дамон. — Она сама всё подстроила, чтобы выглядеть невинной!

— А-а-а, — протянул Жорик понимающе. — Значит, она сначала убила коров, потом воскресила их. Высушила колодец, потом наполнила его водой. Украла младенцев, спрятала в лесу, потом нашла и вернула. — Он склонил голову набок. — Мальчик, ты слышишь, как это звучит? Это звучит так, будто ты идиот.

— Ты оскорбляешь...

— Я констатирую! — рявкнул Жорик, и земля задрожала. — Ведьма Моргана была хранительницей душ! Она защищала людей триста лет! А ты, щенок, который играет в рыцаря, обвиняешь её в убийствах, основываясь на словах... — он сделал паузу, — ...кого? Святой Оксании?

Дамон замер.

— Да. Святая Оксания лично засвидетельствовала...

Жорик расхохотался. Смех был оглушительным, грохочущим, похожим на обвал в горах. Деревенские зажали уши.

— СВЯТАЯ ОКСАНИЯ! — прорычал он, задыхаясь от смеха. — Боже мой, люди, вы совсем обезумели?! Оксания — демоница! Исчадие Бездны! Она притворяется святой триста лет, собирая души для открытия портала в ад!

— Ложь! — Дамон шагнул вперёд, меч направлен на дракона. — Святая Оксания исцеляет больных, кормит голодных...

— Создаёт иллюзии, — перебил Жорик холодно. — Всё, что ты видел, — иллюзии. Мальчик, ты когда-нибудь задумывался, почему в королевстве вечная ночь триста лет? Почему не растут посевы? Почему люди голодают? — Он наклонился ещё ближе. — Потому что ОКСАНИЯ прокляла землю! Она высосала свет из мира! И будет высасывать, пока не откроет портал!

— Неправда, — прошипел герцог, но в голосе появилась неуверенность.

— Тогда объясни мне, умник, — Жорик уселся на задние лапы, обвив хвостом лапы, словно кот на заборе. — Почему ведьма, которую ты везёшь на казню, спасает людей? Почему исцеляет скот? Возвращает детей? Дарит воду? — Пауза. — А твоя драгоценная святая Оксания что делает? Молится? Какая польза от молитв, если люди умирают?!

Молчание. Гробовое молчание.

Инквизиторы переглядывались. Деревенские шептались. Дамон стоял, сжав меч, и на его лице боролись эмоции — гнев, сомнение, замешательство.

— Моргана околдовала тебя, дракон, — наконец произнёс он, но голос звучал неуверенно.

— ОКОЛДОВАЛА?! — взревел Жорик, и пламя вырвалось из его пасти, взметнувшись в небо. — Я — ДРАКОН, ты, недоносок! Меня нельзя околдовать! У меня иммунитет к магии! Я ел ведьм на обед ещё до того, как ты родился, и если бы Моргана была злой, я бы сожрал её первым!

Он поднялся во весь рост — огромный, величественный, грозный. Крылья расправились, закрывая половину неба.

— А теперь слушай внимательно, Дамон де Марньи, — прорычал он голосом, от которого кровь стыла в жилах. — Ты везёшь невинную на казнь. Ты служишь демонице, которая прикидывается святой. Ты — ИНСТРУМЕНТ ЗЛА, даже не осознавая этого. — Он наклонился, и его морда оказалась в сантиметре от лица герцога. — И если ты убьёшь Моргану... если позволишь сжечь её на костре... я прилечу за тобой. Лично. И то, что я сделаю с тобой, твоим орденом и твоим королевством, войдёт в легенды как самое страшное наказание в истории драконов.