Влюбилась в главного героя? Упс... только я теперь злодейка!

Глава 11

Моргана/Елена

Утро началось с воя.

Не обычного волчьего воя — хотя и он был бы достаточно неприятен в шесть утра, — а какого-то нечеловеческого, первобытного, от которого кровь стыла в жилах, а инстинкт самосохранения орал: «Беги, идиотка, БЕГИ!»

Я вскочила на ноги — настолько быстро, насколько позволяли затёкшие ноги и два одеяла, в которые я была завёрнута как буррито. Полночь уже стоял, выгнув спину дугой, шерсть дыбом.

— Девятое, — прошипел он. — И оно голодное.

Из леса вышли волки.

Нет, не вышли. Выплыли. Вылились. Материализовались из тьмы, как кошмар, решивший стать реальностью.

Огромные. Чёрные. С глазами цвета крови. Пасти полны клыков длиной с мой палец. И их было... боже, их было сотни. Целая армия голодных, злых, неестественных волков, которые явно не планировали мирно побеседовать о погоде.

Инквизиторы вскочили, хватаясь за оружие. Дамон был уже на ногах, меч наголо, глаза прищурены.

— Строй! — рявкнул он. — Круговая оборона! Защищать лагерь!

Волки не атаковали. Просто стояли. Смотрели. Ждали.

Потом вожак — огромный зверь размером с маленькую лошадь — шагнул вперёд и... заговорил.

ЗАГОВОРИЛ.

Голос был низким, гортанным, нечеловеческим, но слова — понятными:

— Отдайте... ведьму... или умрёте... все...

Я поперхнулась воздухом.

— Волки теперь разговаривают? — прошипела я Полночи. — Это нормально?!

— В мире вечной ночи, где драконы саркастичны, вампиры держат таверны, а святые — демоны? Да, вполне, — огрызнулся кот.

Справедливо.

Дамон шагнул вперёд, меч поднят.

— Ведьма под защитой ордена Живой Розы. Уходите. Или умрёте.

Вожак оскалился. Рычание было похоже на раскаты грома.

— Глупый... человек... святая... Оксания... приказала... принести... ведьму...

О, как неожиданно. Оксания. Опять.

— Святая Оксания не приказывает убивать, — начал Дамон, но голос дрогнул.

— Приказала, — прорычал волк. — Ведьма... должна... гореть... сейчас... здесь...

Инквизиторы переглянулись. Молодой пробормотал:

— Святая Оксания приказывает волкам убивать? Это... это неправильно.

— Заткнись, — бросил Дамон, но без прежней злости. — Приготовиться к бою!

Вожак взвыл. Сотни волков ответили хором — звук был оглушительным, парализующим.

И они бросились в атаку.

Всё случилось быстро. Инквизиторы рубили, кололи, кричали. Волки кусали, рвали, выли. Кровь. Крики. Хаос.

Дамон сражался как демон — меч мелькал, волки падали, но их было слишком много. Слишком. Много.

Один инквизитор упал, волк вцепился ему в горло. Молодой закричал, отбиваясь от трёх зверей сразу.

Я не думала. Просто действовала.

Кандалы всё ещё были на запястьях — их не сняли на ночь — но это не имело значения. Магия взорвалась во мне, разорвала серебряные оковы, как бумагу.

Я вскинула руки. Закричала — не слова, просто крик, первобытный и яростный.

Свет.

Чистый, золотой, ослепительный свет вырвался из меня. Волна света, которая накрыла лагерь, ударила в волков.

Они завыли — от боли, от страха — и отшатнулись. Свет жёг их, как огонь. Шерсть дымилась. Глаза слезились.

Вожак рычал, пытаясь удержать стаю, но свет был сильнее. Волки развернулись и побежали обратно в лес — быстро, панически, поджав хвосты.

Свет погас. Я рухнула на колени, задыхаясь.

Тишина.

Потом бородатый инквизитор подошёл, опустился рядом со мной на колени.

— Ты... ты спасла нас. Снова.

— Девять, — прошептала я. — Девятое бедствие.

Дамон стоял посреди лагеря, меч в крови, дыхание тяжёлое. Он смотрел на меня долго. Потом опустил меч, подошёл.

Присел на корточки. Взял мои руки — осторожно, бережно — и посмотрел на разорванные кандалы.

— Ты разорвала серебро, — произнёс он тихо. — Магией.

— Прости. Знаю, что не должна была...

— Чтобы спасти нас, — перебил он. — Ты разорвала оковы, чтобы спасти людей, которые везут тебя на казнь.

Я посмотрела ему в глаза. Тёмные, измученные, полные чего-то, чего я боялась назвать.

— Да, — сказала я просто. — Потому что вы не заслуживаете смерти. Даже если везёте меня на мою.

Он смотрел на меня так долго, что я начала нервничать. Потом медленно поднёс мои руки к губам и поцеловал костяшки пальцев.

Один раз.

Коротко.

Благодарно.

Инквизиторы ахнули. Полночь фыркнул. Я забыла, как дышать.

Дамон отпустил мои руки, встал, отвернулся.

— Собирайте лагерь, — приказал он хрипло. — Хороним погибших. Выдвигаемся через час.

Один инквизитор погиб. Молодой — тот самый, который улыбался мне и задавал вопросы. Волк разорвал ему горло. Он умер быстро.

Мы похоронили его у края леса. Дамон произнёс слова — короткие, скупые, но искренние. Инквизиторы стояли, сняв шлемы, и молчали.

Я плакала. Не знаю почему. Не знала парня. Но он умер, защищая меня — ведьму, которую должен был ненавидеть.

Полночь прижался к моей ноге.

— Не твоя вина, дорогая.

— Он умер из-за меня.

— Он умер, защищая то, во что верил. В этом есть честь.

Мы выехали через час. Настроение было мрачным. Инквизиторы молчали. Дамон ехал впереди, спина прямая, и ни разу не обернулся.

Но кандалы мне не надели.

Мы проезжали через поле, когда увидели туман.

Не обычный туман — белый, молочный, безобидный. Нет, это был туман цвета жёлчи, густой и ядовитый, ползущий по земле, как живое существо.

— Десятое, — мрачно мяукнул Полночь.

Туман приближался быстро. Слишком быстро. И где он проходил, трава чернела, цветы умирали, даже камни покрывались чёрными пятнами.

— Назад! — крикнул Дамон. — Все назад!

Но было поздно. Туман окружил нас — плотным кольцом, непроницаемым, смертоносным.

Один из инквизиторов вдохнул — и закашлялся. Упал с лошади, хватаясь за горло.

— Не дышите! — закричала я. — Задержите дыхание!