Влюбишься! Жена на девять месяцев

Глава 9

Просыпаюсь от стойкого ощущения, что под ухом жирные бобры грызут дерево. Звуки настолько громкие, четкие и чавкающие, что не могут мне мерещиться. Пока вокруг меня не построили плотину, я приоткрываю один глаз, будто подмигиваю, потом второй.

Насупив брови, пересекаюсь взглядами с… белкой, что сидит на моей подушке. Она замирает с грецким орешком в лапках, прекращает жевать. Я тоже на всякий случай не шевелюсь. Некоторое время смотрим друг на друга и не моргаем, будто играем в гляделки.

- Я-а-а-р! – зовут тихо и протяжно, не разрывая нашего зрительного контакта.

Гайка бросает в меня орех, то ли желая задобрить, то ли накормить, то ли рот мне заткнуть… Я инстинктивно зажмуриваюсь, а она разворачивается ко мне пушистым задом и, хлестнув по лицу хвостом, сбегает.

- И тебе доброе утро, - бурчу без энтузиазма, перекатываюсь на спину и столбенею, уставившись в потолок.

Что произошло этой ночью?

Я пытаюсь восстановить нить событий, но мысли путаются. На медвежьей шкуре невероятно твердо и неудобно. Под пледом холодно. Огонь в камине погас, угольки едва тлеют.

«Принцесса на горошине», - шелестит в сознании.

Однако в таких спартанских условиях я умудрилась проспать до утра. Видимо, анестезия в виде настойки смягчила неприятные ощущения. Только побочные эффекты у нее убийственные. Голова раскалывается, в горле першит, как если бы я в караоке несколько часов подряд орала, нос заложен, тело ломит, словно меня в ледяной проруби по доске для стирки елозили. Я помята и разбита, а еще живот тянет – застудила в озере.

Официально заявляю: это была самая ужасная ночь за все мои девятнадцать лет! Чудо, что я вообще выжила, лишь отделалась легким испугом.

Вроде бы, вчера ничего непоправимого не случилось, кроме… поцелуя с таксистом.

Кстати, где он?

- Яр? – нервно сглатываю, приподнимаясь на локтях.

Проснуться в объятиях первого встречного и не помнить, что было между нами, – одна из моих фобий. На такое способны только девушки с низкой социальной ответственностью, а у меня строгое воспитание и нерушимые принципы.

- Только не я. Только не с ним, - повторяю, как мантру.

Ощупываю себя, потом с опаской осматриваюсь вокруг.

На мне по-прежнему туника, в которую я переоделась перед сном, правда, вывернута наизнанку… Но это мелочи. Главное, что поблизости – никого.

Не успев выдохнуть с облегчением, я опять напрягаюсь…

Где его черти носят? Он же не мог уехать, оставив меня здесь одну? Хотя от него чего угодно ожидать можно!

- Ярослав! – рявкаю в панике, откидываю плед. – Владимирович!

Судорожно натягиваю джинсы прямо под тунику. Руки трясутся то ли от страха, то ли от холода. Накидываю тулуп Яра, забыв о брезгливости.

Странно… Йети раздетый от меня сбежал? Может, ему в туалет приспичило? После настойки с олениной – закономерный исход… Или он за дровами для камина вышел?

В моей голове роятся здравые мысли, но ни одна не в состоянии угнаться за мной. Я быстрее, особенно когда боюсь.

Распахиваю дверь, а путь мне преграждает огромная мрачная фигура, занимающая весь проем.

Хагрид, вышедший из волшебного леса.

Первое, что бросается в глаза, - мощные лапы, облаченные в черные шерстяные перчатки. Левая зловеще сжимает капкан, а правая… вдруг тянется ко мне.

- А-а-а! По-мо-ги-те!

Я кричу что есть мочи, как выдернутая из земли мандрагора. Сама чуть не глохну от собственного голоса. Широкая ладонь затыкает мне рот – и я, пикнув на прощание, теряю связь с реальностью.

***
Пробуждение. Дубль второй. Надеюсь, удачный.

- Таюш-ш-ш, - хриплый шепот ласкает слух.

Улыбаюсь, не открывая глаз. Легкий ветерок проносится по коже, я вздрагиваю, будто по самым эрогенным зонам невесомо ведут перышком. В нос проникают запахи древесной стружки, зимнего леса и… настоящего дикаря. Смутные ассоциации будоражат кровь.

Если это сон, то мне не хочется просыпаться. Но лица касается неровное, жаркое дыхание, на щеку ложится ладонь, а после - вдруг шлепает небрежно.

От неожиданности и искреннего шока я судорожно хватаю губами воздух.

- Воронцова! – гремит строго, как в армии. – Я тебя от силы минут на пятнадцать оставил! Ты чего буянишь и на хозяина орешь?

- Какого… - сипло произношу, проталкивая колючий комок в воспаленном горле, - хозяина, - с трудом заканчиваю и кашляю, чувствуя, как все внутри колет и дерет.

Глаза снова закрываются и горят, будто в них битого стекла насыпали.

- Таисия!

Меня небрежно трясут за плечи, как тряпичную куклу, и я задыхаюсь от возмущения. Нахожу в себе силы прийти в себя и, собрав волю в кулак, отбиться от навязчивых, хоть и приятных, мужских прикосновений.

- Хватит на меня голос повышать, - фыркаю растерявшемуся Яру в лицо.

Инстинктивно хватаюсь за его одежду, заглядываю за спину, но никакого Хагрида поблизости не вижу. Протяжно выдыхаю. Наверное, приснился кошмар, ведь сейчас я сижу на диване в тунике, а ноги прикрыты пледом. Ни тулупа, ни великана - только Йети напротив.

– И вообще, ты где был?

- Ничего себе заявочка, - ехидно выпаливает он, выгибая бровь. – Еще даже не жена, а пилишь профессионально. Тебе детальный отчет или общий? Алиби мне могут обеспечить разве что медведи…

- Не смешно, - нервно сглатываю. – Я испугалась.

Черты его лица смягчаются, кривая, насмешливая ухмылка превращается в добрую улыбку. Таким Яр мне нравится больше, и я сама невольно тяну уголки губ вверх. Почти сразу же осекаю себя, возвращаю с небес на землю, в грязную сторожку, и принимаю надменный вид. Не хватало еще с магаданским таксистом флиртовать.

- Под утро огонь в камине погас, а я пропустил этот момент, - объясняет он без сарказма, и это непривычно. – Когда проснулся, была такая холодрыга, что зуб на зуб не попадал. Пришлось идти за дровами, - кивает на связку, брошенную рядом с медвежьей шкурой. - Ты не замерзла? – тихо уточняет, заправляя прядь волос мне за ухо.