Влюбить и за борт!

Глава вторая. Сирены

Глава вторая. Сирены

Мы приблизились ко второму кораблю. «Морская звезда» - прочитала я на борту. Стоило нам поравняться с чужим бортом, я увидела странную картину. Пузатый, лысый в зеленом замшелом камзоле купец размахивал руками. По палубе бегали матросы и сгружали все за борт.

Наши абордажные крюки хищно процарапали чужую палубу.

Мимо нас проплывала огромная пустая бочка. Два молодых матроса ссыпали за борт  цветные порошки. Море становилось красным, зеленым и желтым.

- Вот тебе, проклятый пират! – пискляво заорал толстяк - купец, скручивая кукиш. – Лучше в море, чем тебе! Ссыпайте краски и порох! Живо! Чтобы ничего не досталось проклятым пиратам!

Мы качались на разноцветных волнах. Пират, обнимающий меня, молчал. Из трюма соседнего корабля вытаскивали огромную бочку. «Там еще две!», - кричал горластый матрос. В трюм устремилась целая стая матросов.

- Ничего тебе не достанется, Искандер! – злобно орал толстяк.

Мы терпеливо чего-то ждали. Матросы вытащили последние бочки и ссыпали их за борт.

- Все! – выдохнул купец, глядя на нас гордым взглядом. – Хоть обыщи!

- Платье третьего размера есть? На эту красавицу! – прохрипел пират. Он смотрел с улыбкой на купца и его команду.

- Нет! – икнул купец. Он быстро-быстро заморгал. – П-п-платьев нет! Только к-к-краски, п-п-порох и с-с-специи… Б-б-были…

- Мне нужно только платье, - спокойно прохрипело темноволосое чудовище. Абордажные крюки соскочили. Мы стали отплывать. «Морская звезда» качалась на разноцветных волнах.

Матросы застыли на борту. Купец стоял, открыв рот. Я провожала взглядом их. Они провожали взглядом нас.

- Поздр-р-равляю! Кр-р-ретины! – призрак попугая летал над ними. – Обоср-р-рать хотел. Но и без меня спр-р-равились!

До следующего корабля пришлось плыть достаточно долго.  На горизонте в утренней туманной дымке маячили чьи-то мачты. Бантики на белье трепетали на прохладном морском ветре.

- Пр-р-раво р-р-руля! – рычал лохматый помощник. Он повернулся ко мне и оскалил волчьи клыки.

Где-то хлопали паруса, надуваемые ветром. Пираты ловко скользили по веревками. Стучали босыми ногами по доскам.

- На Крессиде, на Крессиде было столько моряков! – послышалось нескладное пение сверху.

- На Крессиде, на Крессиде было столько мужиков! – подхватили другие нестройным хором.

- На Крессиде, на Крессиде удержался только я! – ревела команда, бегая туда-сюда. – И поэтому добыча вся моя! Йо-хо-хо!

Я сглотнула, покраснела, пошла пятнышками. Это что за песня такая? Какие мужики были на мне? Какие моряки?

- Я помню, как своим тараном в Крессиду он вошел! – запел тот самый сиплый голос. – Входил в нее он сотни раз! Крессиде хорошо! На абордаж весь экипаж за золотом идет! А вечером под сабель свист дележка денег ждет! Йи-и-и! Ха-а-а!

- Кто там вошел в Крессиду? – обалдела я, слышал продолжение песни.

- Чудная песня про корабль, не так ли? - прохрипел пират, от души прижав меня к себе. – У них есть еще много таких песен!

- А можно сделать так, чтобы они их не пели?!! – возмутилась я, дрожа от гнева.

- Крошка, они не знают других песен, - усмехнулся капитан, тиская меня, как котенка.

- Значит, я их научу! И чтоб больше они не позорили честь принцессы Ивернеса! – гордо произнесла я.

Я вырвалась, достала губную гармошку и приложила ее к губам. Первые три ноты дались с трудом. Ветер трепал волосы, но я старалась. Я помнила одну песенку про любовь, которую меня научили играть. И пираты должны быть мне благодарны!

- Капитан! Можно сойду с корабля  ближайшем порту? – сипло взмолился лысый голодранец.

Я продолжала играть, старательно выдувая мелодию.

- Эй, Дырявый Джо! Ты забыл, что там акулы! – орали пираты, хватая еще одного облезлого голодранца с крюком вместо руки. Он твердо решил выброситься за борт.

- Пр-р-ристрелить и за бор-р-рт! – надрывно орал попугай. – Сожр-р-ри гар-р-рмошку, твар-р-рь!

- Пойдем, крошка, - с улыбкой произнес капитан. Он не обращал внимания на панику.

Пират увлекал меня за собой в трюм. Мы прошли по коридорам, спустились в самые недра корабля. В черном, мрачном трюме стояли огромные клетки. В них сидели три пирата. Один храпел, открыв беззубый рот. Второй расписывал чьи-то прелести. Третий бросился к прутьям и напугал меня до полусмерти.

- Вот с них и начинай учить пиратов правильным песням, о прекрасная сирена, - похлопали меня по плечу. – Только к клеткам не подходи, крошка. Я пока поднимусь на палубу.

Стоило двери закрыться, а мне поморщиться от вони, как пираты в клетках оживились.

- Красавица, - оскалился в улыбке грязный пленник, протягивая ко мне уродливую руку. – Баба! Ребята! Нам бабу привели! Иди сюда, красавица, Билл Ядро тебя не обидит! Да!

Я стала играть песню про любовь. Несколько раз ошибалась и начинала сначала. Нужно вспомнить все, как меня учили. Я играла долго, примерно час. Но постоянно ошибалась. Видимо, с непривычки!

- Извините, я начну сначала, - вежливо извинялась я, снова поднося к губам золотую гармошку.

Если я уже здесь, то почему бы не нести в черные сердца пиратов что-то хорошее?

Возможно, пират, услышав песню про любовь, одумается. Поймет, что в жизни есть много прекрасных вещей. Что его на суше ждет девушка, мать, сестра. И они тоже любят его. И переживают.

Я подняла глаза и увидела, как в клетке тихо плакал Билл Ядро. Он обнял колени и рыдал. Это придало мне уверенности в том, что я все делаю правильно!

Гармошка взяла высокую ноту, от которой пират справа поморщился. По его грязному, обветренному лицу потекла слеза.

Гармошка взяла еще одну ноту, от которой пират слева упал на колени. Он стоял, опустив голову. Видимо, в знак покаяния. Странно, но чем выше я беру ноты, тем сильнее музыка проникает в черствые души пиратов. И чем чаще я ошибаюсь, тем сильнее они раскаиваются в том, что стали пиратами.