Влюбить отличницу

ПРОЛОГ

«Несправедливость побеждает не потому, что она сильна, а потому, что те, кто мог бы ей противостоять, молчат».
Эпиктет

— Козырев, так и будешь отпираться, что это сделали вы? — спокойной серьёзностью допытывается Ирина Александровна, строгий и принципиальный завуч, женщина в том солидном возрасте, когда уже стыдно её не уважать, тем более если она так же элегантно выглядит, как Белоснежка.

Всегда строгий костюм, выкрашенные в блонд волосы завиты приятными локонами, что придаёт величественность знатных особ. Осанка, стать и менторский голос, который с годами становится всё жёстче. Интеллигентность, которую невозможно дискредитировать. Боятся ли её или уважают, сказать сложно, у каждого найдётся свой случай для ответа, но попадаться на глаза пронзительно-взыскательному взгляду желания нет ни у кого из них.

Обычно беседу проводит другой завуч, как предмера — воспитательный разнос. До Ирины Александровны школьники доползают лишь тогда, когда «отпираются» и не сознаются. Среди последних особо известны Козырев и его друзья: Фирсов Саша по прозвищу Скорпион и Фадеев Виктор, он же Катон в честь римского борца против пороков, хотя сам Витька — ожившая инструкция, как согрешить.

В школе троицу прозвали Козырев и Ко, уверяя даже учителей, что первое и самое главное зло, конечно же, Козырев Дима, горячо любимый сын чрезвычайно богатого юриста. Что ж, как корабль называют, так он и плывёт, исправно претворяя увещевания и жалобы в жизнь.

— Это сделали не мы! — талдычит Козырев, из упрямства не желая выдавать настоящего виновника.

Сделать одиозных крайними не такая уж и проблема, всем удобно, всем приятно, только Белоснежка, пожалуй, сторонится пересудов и навязанных стереотипов, старается разобраться и докопаться до истины — решить проблему, а не заретушировать её.

Но сегодня завуч не в духе, Дима внезапно понимает, что ждать её всегда непреклонной справедливости не стоит. И это странно…

Ирина Александровна, словно догадавшись о мыслях бесстыдного десятиклассника, внезапно спрашивает:

— Тогда кто? — прищурившись, интересуется Белоснежка, напоминая Диме, почему из всех завучей у неё наивысший ранг и полномочия: с дедукцией у неё всё в порядке, вопросы бьют прицельно, беспощадно.

— Не знаю…

— Знаешь, Козырев. И друзья твои знают. По вашей просьбе Игоря Алексеевича закрыли в туалете! — говорит с непривычной злостью, давая понять, что троица перешла черту, которую нельзя было даже стирать. — Он почти каждый год переносит операции, какие вам не снились, а вы с шестого класса над ним издеваетесь! Вам поменяли учителя физкультуры, а вы всё за старое!

Ирина Александровна догадывается, что хочет припомнить Дима: на уроках их ругали, в угол ставили, стулья кидали, выгоняли, родителей вызывали и отчитывали, как детей. Почему ученики должны уважать такого учителя? Он должен был заслужить уважение, а не накалять атмосферу, не усугублять ситуацию!

Завуч всё это слышала не единожды, лично присутствовала на уроках, помогая восстановить дисциплину, проводила воспитательные беседы, организовывала примирительные комиссии. Наконец, пошла на уступку — под свою ответственность назначила классу другого учителя.

И теперь сердце её разрывается от несправедливости, ведь старшеклассники, считающие себя взрослыми, право имеющими, всё же дети, и у них до сих пор атрофировано сочувствие, которое она так старалась им привить своей отзывчивостью.

— Попрошу без голословных утверждений про просьбу! — возмущается Козырев, вспоминая про презумпцию невиновности.

— Голословных?! — Ирина Александровна разворачивается на стуле так резко, что парень подаётся назад.

Она встаёт, чтобы посмотреть в его наглые глаза. В её он видит бездну горечи, непонимания, раздражения, словно ей претит их несуразный разговор, скатывающийся в перепалку.

— А не вы ли устроили сеть продаж в школе, привлекая наших учеников в сбыт вейпов? Не вы буквально на той неделе подкараулили младшеклассника, чтобы наказать его за отказ подчиняться? Не вы принесли колонку и включили музыку на химии? Не вы оплевали новые парты на трудах? — зловещим шёпотом спрашивает Белоснежка, перечисляя достоверно известные ей «достижения» троицы, но Козырев лишь хмыкает в ответ, нахально растягивая улыбку.

— Это не мы, — бросает коронную фразу, которая с пятого класс родной стала, можно сказать, девизом, лозунгом. Долгоиграющей отмазкой, ведь доказательствами выступают слова школьников, которые имеют свойство «забывать», как оно было на самом деле.

— Избавь меня от этого… — Ирина Александровна бросает в сердцах и отворачивается, красочно показывая, что не верит. — Да, под камеры вы снова не попали, мелькнули исполнители. Но подстрекатели, Козырев, несут уголовную ответственность наравне с другими соучастниками преступления!

— А что у нас уже есть какой-то состав? — насмешливо интересуется Дима, перебивая гневную тираду Белоснежки.

Что-то в его взгляде меняется, словно рассыпается уважение, вот ещё секунду назад считал Ирину Александровну самой умной, а теперь…

Ей ли не знать, что троица всегда выходит сухой из воды: инспекторами ПДН пугали, спецприёмником для несовершеннолетних преступников — тоже. Родителей вызывали, к директору отводили. На Козырева и Ко у секретаря отдельная папка объяснительных и ничего: живы, здоровы, в меру упитаны. Цветут, пахнут и собираются продолжать в том же духе.