Влюбить отличницу

4. Молчание ягнят

Литра проходит быстро, наверное, потому что мы пол-урока были на своей волне, а не в плену «великих классиков». Когда русичка не душнит, заставляя по несколько раз перечитывать отрывок, чтобы «наконец до нас дошла суть», вообще замечательно. Сегодня она как раз не стала напыщенно втирать про ультраважность чтения, погрузилась в новую тему. Наверное, поэтому урок прошёл сносно. Да и короче он был, опоздали мы всё-таки прилично, можно было и не пускать, но кто ж рискнёт.

Жду, пока выйдет последний ленивец, который собирает свои ручки дольше, чем Белоснежка нотации читает.

Богдана никогда не числилась в отстающих растяпах, не умеющих вовремя дойти до следующего кабинета, поэтому намылилась пройти мимо нас как всегда незамеченной.

Катон тормозит её, преграждая дорогу и небрежно толкая в плечо, чтоб освободила проход для нашего нерасторопного хлюпика.

— Ты выйдешь, нет? — грубо интересуется Витёк у одноклассника, копошащегося с рюкзаком.

— Сейчас, молния заела, — тихо попискивая, сообщает тот неважную для нас информацию.

— Вылетел отсюда! — вклинивается Санёк, двумя шагами подобравшись ко второй парте.

Хлюпик вздрагивает и, прижав рюкзак к животу, словно щит, бросается вон из кабинета. Я лениво подхожу к двери, защёлкиваю замок, проворачивая ключ, теперь открыть сможем только мы. Приятно держать всё под контролем, ненавижу осечки, они выбивают из зоны комфорта. А комфорт я люблю!

— Ну что, тушёнка, расскажешь нам на кой ляд ты вписалась в это? — начинает самый несдержанный из нас.

Скорпион.

Сашка давно бы встрял в передряги, если б мы вовремя его не стопорили, не умеет действовать по-тихому, не отсвечивая подвигами; до сих пор приходится учить его уму разуму. Нет-нет, да срывается. Вот и сейчас наблюдаю за ним, тоже не выпуская из-под контроля. Отхожу от двери, сажусь на первую парту, свесив одну ногу так, чтобы выглядело вальяжно и дочерта дерзко.

— Не слышу ответа! Мы, быть может, шанс тебе даём, — подходя ближе к молчаливой девчонке, говорит Скорп.

Тушёнка смотрит на дверь и совсем никак не реагирует на нас. Расслаблена, словно не заперта в кабинете с великими отморозками школы, она же не может не знать, что «на нас нет управы»! И всё равно молчит.

— Ау, оглохла?! — заводясь с полпинка, спрашивает Скорп и нависает над мелкой.

Сейчас девчонка кажется мне хрупким лютиком, который ветер мотает из стороны в сторону, не давая сбалансировать и найти точку опоры. Точнее хочет такой казаться, потому что стоит она, даже не шелохнувшись под напором почти двухметрового верзилы.

— Юродивая, что с неё взять! — ухмыляется Витёк, так же, как и я, с интересом рассматривая тушёнку.

И, если б, я не знал его двенадцать лет, подумал бы, что Катон поплыл от восхищения. Но такого быть не может, поразить его стальное сердце — всё равно, что у ветчины душу искать, без шансов. Вообще без вариантов! Мы его даже на спор вывести не могли. И всё-таки что-то меня в его привычной тягуче-томной манере напрягло. Не могла невзрачная тень заинтересовать Катона! Не могла и точка.

— Давай сюда свой рюкзак, тушёнка, изымать будем твой телефон! — вспоминая то, о чём даже я забыл, нападает Скорп, уже не церемонясь и протягивая левую руку за чужой вещицей.

— Я ничего вам не дам, — наконец отмирая, сообщает Лунёва тем же голосом, которым разговаривала с Белоснежкой, низким и вкрадчиво-твёрдым, как алмаз, который пытаются раздробить зубочисткой.

Санька бесит отказ, а я краем глаза замечаю, что Витёк прибалдел именно от этого грудного голоса, в котором ни ноты страха или заискивания. Катон умеет подмечать тонкости, порой именно он уводит нас от бездны, его интуиция нас ещё ни разу не подводила. Курить бы бросил — цены б не было!

— Ты чё, совсем попутала, кто перед тобой стоит?! — пытаясь стянуть рюкзак с хрупкого плеча, рычит Скорп.

Ещё чуть-чуть и он может ударить, не посмотрит, что девчонка. Я, конечно, люблю, когда грязную работу выполняют за меня, но в этот раз отчего-то хочется самому извалять тушёнку. Слишком уверенная она стала, ни с того ни с сего! Рюкзак не держит, но лямку стянуть каким-то чудесным образом не позволяет, а ведь силы Санёк точно не пожалел.

Спрыгиваю с парты, намеренно делая это шумно, чтоб вспомнили, кто тут вообще-то главный, но оборачиваются только пацаны; тушёнка как смотрела на дверь, так и продолжает. Не с нами, её не колышет наше возмущение, считает, что права!

— Оставь её, — слышу, как с той стороны начинают ломиться, искать ключи, чтобы открыть кабинет, и мыслишка приходит сама собой. — Пошли!

Тихо командую я, и первым направляюсь на выход, у двери последний раз взглянув на Лунёву.

Наши взгляды встретились, и я понял, что грубой силой её не взять, нужно действовать аккуратно, как мы и привыкли — исподтишка. Ведь Ирина Санна сразу поймёт, кто тушёнку отрихтовал, там и догадываться особо не придётся. Её сегодняшняя упёртость мне не понравилось, нарываться лишний раз не будем, когда уляжется, вылетим на крыльях ночи!

— Не понял, мы так уйдём? — опешив от моего спокойного и, на первый взгляд, неразумного приказа, спрашивает Скорп, но Витёк не даёт ему лохануться по-крупному, похлопывая по плечу, толкает к выходу.